Князь Никто

Это точно был никакой не призрак. Невысокого роста, одетый в комбинезон с множеством карманов и широкую клетчатую кепку. Обычно так одеваются механики.

— Да стой же ты! — заорал я, ускоряясь. Ботинки скользили на мраморной плитке, под подошвами визжали какие-то камешки, песок и прочий мелкий мусор. Но дистанция между нами сократилась. Я догнал его в самом низу изогнутой парадной лестницы в холле. Прыгнул на спину, и мы покатились по разноцветным плашкам старого паркета.

Только когда мы уже падали, я понял, что беглец был маленьким, не особенно тяжелее меня.

Я открыл рот, чтобы сказать что-нибудь успокаивающее, но тут в мою руку вцепились зубы, и я заорал вовсе не те слова, которые собирался. Кепка слетела с головы беглеца, и из под нее выпала тяжелая рыжая коса. Это девушка!

Я слегка опешил от этого открытия, чем она почти успела воспользоваться, едва не вывернувшись из моего захвата.

— Да не дергайся ты! — я ухватил ее за запястья, стараясь держать как можно бережнее. Девушка была отчаянной, но драться все-таки не умела.

А мне совершенно не хотелось причинить ей вред. Но отпускать тоже не хотелось. Раз она здесь, значит... Значит... — Я не сделаю тебе ничего плохого. Ты кто?

— Никто! — огрызнулась девушка и снова попыталась вцепиться зубами мне в руку.

— Барышня, молодой человек говорит правду, — раздался сверху голос Вилима. — Не надо убегать, поговорите с нами!

Девушка вздрогнула, замерла, напрягшись, потом неожиданно расслабилась. Я отпустил ее запястья и поднялся на ноги.

Отряхнул брюки от налипших щепок и пыли.

— Я хозяйка, — буркнула она. — Анастасия Акинфиевна Демидова, приятно познакомиться... А вы как сюда попали?

На вид девчонке было лет, может семнадцать-восемнадцать. У нее был вздернутый кончик носа и молочно-белая кожа, усыпанная россыпью золотистых веснушек. Из карманов комбинезона торчали рукоятки многочисленных инструментов. То-то я еще успел подумать, когда падал, что саданулся обо что-то твердое...

— Мы просто пришли, — сказал я. — Не знали, что у этой усадьбы есть хозяйка, думали, она давно заброшена.

— Теперь знаете, — неприветливо бросила девушка и отвернулась.

— В таком случае, мы просим прощения, юная барышня, — вежливо сказал Вилим. — И, если вы не желаете нас здесь видеть, готовы удалиться.

— Сделайте одолжение, — глаза девушки упрямо сверкнули. Зеленые, как у кошки.

— Пойдемте, ваша светлость, — Вилим шагнул ко мне. — Видите, нам здесь не рады...

Он говорил с наигранной светскостью.