Князь Никто

— Если бы тут поселился один бродяга, то уже через неделю его до самой крыши заполонили эти вонючие отбросы общества. Они же как тараканы...

— И это меня тоже немного беспокоит, — Вилим решительно направился наверх. Подумав, я пришел к выводу, что он прав, а я слишком тороплю события.

Мы потратили несколько часов, обходя бесконечные залы, комнаты, галереи, гостиные, спальни, курительные комнаты, салоны и прочие помещения. Время уже оставило на внутреннем убранстве свои следы — барельефы потрескались и частично обрушились, дубовые панели рассохлись, кое-где их перекосило, то ли от влажности, то ли еще от чего.

В паркете зияли щели.

Но почему-то дом не был разграблен. На месте была мебель, в гостиных стояли рояли и клавесины, кое-где в гардеробах на плечиках даже висели какие-то запыленные тряпки. Возможно, когда-то они были даже роскошными... Интересно, почему, когда дома покидают люди, они так быстро начинают приходить в упадок? Уверен, что те же самые панели на стенах пожили бы без изменений еще несколько сотен лет, если бы дом остался обитаемым.

И толстенькие ангелочки с барельефов продолжали бы порхать под потолком. И мраморная мозаика на полу бальной залы не раскрошилась бы.

— Не понимаю, — сказал я, когда мы добрались до самой верхней комнаты в мансарде. — Мы обошли весь дом. Никого не встретили, здесь нет даже следов, что кто-то сюда забирался. Кажется, как Демидовы здесь все побросали, так оно и лежит с тех пор нетронутое.

— Возможно, твои слова про связь первого Демидова с Брюсом имеет под собой какие-то основания, — Вилим провел пальцем по запыленному стеклу и выглянул в медленно погружающийся в жемчужные сумерки белой ночи яблоневый сад.

— Подобные необъяснимые фокусы очень в его духе.

— Прятать тайное в очевидном? — я хмыкнул. Скорее чтобы скрыть некоторую тревогу, чем недоверчиво.

— Именно так, — серьезно кивнул Вилим. — Причем это никак не касалось магии. Ни примитивной, ни глаголицы, ни родовой. Он мог положить битком набитый кошелек на видном месте посреди толпы, а все просто ходили мимо, не обращая на него никакого внимания.

Он не становился невидимым. Он становился... неважным. Очевидной, привычной, несущественной частью мира. Чем-то таким, на что не обращают внимания. Скользят равнодушным взглядом и все. Может быть, с этой усадьбой та же история?

— Но мы же почему-то смогли сюда забраться? — я встал рядом с Вилимом и тоже выглянул в окно. Мы с университетскими друзьями точно знали о существовании этого места.