Вор магических Даров

Как Александр мог думать о чём-то подобным, когда такую важную часть жизни, как Ира, было уже невозможно вернуть? Ярость начала ползти вверх по его телу, пульсируя как неутолимая жажда отмщения.

— Как ты можешь думать о таком, когда Иру убили?! — его голос был полон горечи и гнева.

Александр попытался что-то сказать, но слова застряли в горле, когда Михаил внезапно рванул вперёд. Ярость, которую он долго сдерживал, теперь вырвалась на свободу. Пламя гнева и боль утраты сделали его сильнее, чем когда-либо прежде. Он не мог больше сдерживаться.

Их столкновение было неудержимым. Михаил, движимый яростью и болью, был неузнаваемым. Он ощутил прилив силы, о которой раньше и не подозревал. В этот момент он понимал, что может побеждать.

— Ты ничего не понимаешь! — крикнул Михаил, бросая старшего брата на землю. Он держал его за горло, готовый убить его. Все годы обид, насмешек и пренебрежения вдруг разом вспыхнули в памяти. Даже сейчас, в такой момент, Александр повёл себя не как его родной брат…

Александр, в потрясении, не мог поверить, что его младший брат действительно готов убить его.

Он попытался освободиться, но с удивлением обнаружил, что не может этого сделать. Михаил стал силён. По-настоящему силён! Хватка его пальцев была стальной, она не давала дышать и стремительно забирала жизнь.

Александр редко чего-то боялся, но во-многом потому, что всерьёз не верил в своё поражение. Однако сейчас он… испугался по-настоящему.

Перед глазами уже всё плыло. Он стремительно проваливался во тьму…

Но тут раздался голос, который вернул к жизни его почти погибшую надежду:

— Михаил, хватит!

Это был их отец. Его протянутые вперёд руки и твёрдый голос вернули Михаила в реальность. Он замер, тяжело дыша, его гнев постепенно рассеивался.

Михаил ослабил хватку, отпустив старшего брата, но его взгляд всё ещё был полон обиды и ярости.

Александр закашлялся, делая судорожный вдох, и попытался отползти от брата в сторону. Сейчас он совершенно не походил на наследника великого княжеского рода. Михаил смотрел на него и чувствовал жалость и отвращение. Как раньше он мог смотреть на брата иначе? Он ведь жалок…

Их отец медленно подошёл, держа руки поднятыми в примирительном жесте. Его взгляд обежал коридор, и точно так же, как и у старшего сына, остановился на Михаиле.