Не Время Для Гаремов

Во всяком случае, пиво не пролил — хотя и был уверен, что она специально выбрала именно тот момент, когда я подносил бутылку к губам.

Уже говорил, что моя работодательница была той еще стервой? Мелочной и злобной.

Можно было бы предположить, что она просто не человек, и все человеческое ей чуждо... но нет. Эта тварь отлично представляла себе людские нужды, и, более того, сама им была подвержена. Черт побери, я слышал краем уха, как она обсуждала шоппинг с подружками! В тот самый раз, когда она заставила меня ждать час в «приемной» — в пустоте вечного ничего перед дверью.

Кстати, тогда же я опытным путем удостоверился, что хотя бы мои мысли по-прежнему принадлежат мне, и телепатический контроль у нее слаб. Хоть что-то. Оскорбления божественной самки собаки стали внутренней отдушиной.

Я хотел отомстить ей до дрожи в пальцах, и благодаря работе на нее имел исчерпывающие знания по теме.

Хотел, но не мог.

И поэтому жаждал лишь одного — оказаться как можно дальше от всего этого избранного, героического, магического и прочее.

С того самого рокового вечера, когда я решил помочь однокурсникам переехать на новую квартиру, решил сесть за руль чертова грузовика с мебелью и решил перевернулся, к хренам, на гололеде — то есть, с того дня, как я помер и стал божественным киллером — я тупо хотел обратно. Это магия, Гарри, и теперь ты ее ненавидишь..

Сжимая в руках единственную постоянную вещь в этом симулякре, блокнот, я откинулся на спинку дивана. Открыл последнюю страницу и размашисто перечеркнул последний ряд черточек.

Завтра Добби будет свободен.

Если она бросит в меня чулком, продам его на Ибее.

***

— Ты рано, Исидор. Так не терпится вновь стать жалким муравьем?

Я промолчал. Самая безопасная тактика.

Высшая сучность подгребла поближе.

— Или ты передумал? Неужели в голове этой неразумной формы жизни вдруг появилось сколько-то здравого смысла?

Тонкий палец издевательски постучал по моему лбу.

Я отвел взгляд, фокусируясь на окружающем нас белом и пустом пространстве.

Насквозь клишированном, как и она сама целиком. Пустышка. Копипаста.

— Ты молчишь, Исидор? Неужели я ошиблась?.. Как жаль. Ты был таким удобным и послушным инструментом...

Исидор — это она так, на старинный лад, коверкает мою фамилию. Сидор я. Виталий Васильевич Сидор.

— Что ж... боль от расставания рвет мое сердце... но я переживу. А переживешь ли ты, мой милый Исидор? — к концу фразы ее голос упал на две октавы, не меньше.