Книга пятая. Лорд в кандалах

А еще у меня в крови остатки регенерационного коктейля, что здорово повышает шансы на выживаемость в ближайшие дни.

– Прошу, – галантно пропустил я мокрую и озябшую даму вперед.

Внутри было темно, воздух был спертым, пахнущим дешевым сигаретным табаком и хорошо выдержанными носками. Нам, с слегка перенастроенными алхимией колбочками в глазах, было всё отлично видно, но запах моей жене определенно не понравился.

– Здесь что, пытают людей? – тихо прошипела Рейко, с подозрением смотря на лестницу вниз.

– Нет, это, скорее всего, бухгалтерская контора, – негромко отвечал ей я, возясь с дверью в попытках последнюю заклинить если не намертво, то так, чтобы она издала шум, если её кто-то верхолазный вздумает открыть.

– Какая религия запрещает вам, англичанам, проветривать помещения?!

– Страх сквозняка, полагаю. Услуги докторов очень дороги для обычных людей.

Здесь ей крыть было нечем. Медицинские услуги для низших и средних слоев населения – редкость, часто стоящая заоблачных денег по их нормам денег.

Мы начали аккуратно спускаться, не забывая прислушиваться к окружающей среде. Было тихо как в гробу, от чего во мне встрепенулись осторожные нотки оптимизма – скорее всего, мой пролет по крышам в образе гамадрила был категорически не тем, что можно предугадать и рассчитать, следовательно наш след оказался потерянным. Остается только выбрать кабинет, засесть в нем, да не шуметь, пока полицию не привлекут бандитские шевеления.

Когда мы уже вышли на второй этаж, оказавшись в длинном затхлом холле со множеством дверей, ситуация резко изменилась. Снизу прозвучал громкий хлопок, затем звук нескольких ударов и ломающегося дерева. Следом раздался тонкий сдвоенный писк, от которого слегка даже заложило в ушах. Финалом этой звуковой драмы стал низкий мужской рёв из пропитой глотки:

– Теар! Скримии учуяли запах! Они здесь! Зови всех! Бегом!!

…и звуки взводимых затворов.

Более чем паршиво.

До меня доходили слухи, что некоторые банды с окраин Лондона как-то умудряются приручить миазменных крыс, воруя новорожденных детенышей. Твари вырастали куда слабее своих диких сородичей, но остроту нюха сохраняли целиком и полностью,потому и использовались как ищейки, когда нужно было кого-то отыскать в смраде индустриальной столицы мира. Ну или «что-то», вроде тайного склада конкурентов или нечистых на руку подельников.