Восхождение Страйдера

Так и явилась на свет великолепная четвёрка: посох, мана-ган, мана-меч и, конечно же, конус, который за ненадобностью подклассов так и не обрел. Почему четвёрка, а не пятерка, спросите вы? Да потому что через десяток лет она морально устарела, ведь новые классы были лучше во всем, уж тем более конус, который являлся прямым, значительно усовершенствованным потомком несчастной перчатки.

Шли годы, УММ становилось доступнее, а маги амбициознее. В конечном счёте девяносто процентов магов полностью перешло на вспомогательное устройство.

УММ, как обнаружилось, имело побочный эффект. Оно вызывало привыкание, терминальная стадия которого полностью лишала человека таланта к мана-контролю. После чего, колдовать без УММа — становилось невозможно. Потомки таких магов, также лишались этого природного дара.

Вот как мы пришли к нынешнему положению… Игрушка дьявола сделала свое дело!

Я остановился возле двери с табличкой «Клуб настольных игр: Золотые ферзи» и принялся выстукивать заветный пароль. Два раза, затем сделал паузу.

Быстро шагнул за порог и закрыл дверь.

Кисловского не было, как и его стражниц. Видимо, ещё не закончил шаманить с моим конусом. Пусть в названии клуба и говорилось про настольные игры, но в шахматы, шашки и нарды, как выяснилось, здесь никто не играл.

Зато УММ модифицировали, за просто так и чисто для своих. В стенах академии, дело это было не слишком законным, потому клуб и закрытый! Да уж, Кисловский — воистину золотой человек.

В кресле возле камина сидел Саксонский. К своему удивлению, я заметил у него в руках книгу и едва смог сдержать смех.

— Ты что, правда читать умеешь?

Покрытое багрянцем лицо Саксонского, готово было взорваться, мне даже показалось, что у него из ушей повалил пар.

— Эти… Ублюдки… На! Смотри! — он развернул книгу «лицом» ко мне.

— Казнь графа Саксонского за авторством… Кого?! Георгия Двачевского? — я в недоумении прищурил левый глаз.

— Эти ублюдки все переврали! Эти уроды, гады, мудаки, сукины дети! Я их всех… — он вскочил с кресла и присел на корточки, по его напрягшимся ногам прошелся разряд молнии.

— А по моему, всё правильно! Казнить, нельзя помиловать, — кивал я, прикрывая глаза.

— Ы-ы-ы-и-и?! — в ужасе воскликнул он.

— Привожу приговор в исполнение, — моя рука потянулась к кочерге, а кровожадная улыбка растянулась до ушей.