Восхождение Страйдера

Точнее, имею, но не помню! Или тот человек, что знал об этом, вовсе не я…

Короче, мы — два сапога пара, как пояснил мне Милан. Я же, глядя на сие невоспитанное, грубое и глупое недоразумение, был в корне с этим не согласен. Мы с Саксонским совершенно на разных уровнях!

Когда нас закончили отчитывать в кабинете директора, то сразу же отвели в медпункт. Саксонский еле ходил, потому приходилось ему помогать. А он, зараза, был слишком гордым сукиным сыном!

Так мы и очутились в медпункте академии. Кажется, Мимоза уже закончила латать моего горе товарища.

— Ваш придурок готов, господин Сабуров, — усмехнулась Мимоза.

Распутина Мимоза Дмитриевна, внучка директора ВИМА. Брюнетка, красавица и просто пример для подражания. До амнезии мы были знакомы. О своей проблеме сообщать ей, я не решился, хотя считал, что должен. С Саксонским договорились, что будем подыгрывать друг другу. О своей амнезии лучше не распространяться кому ни попадя!

— Благодарю вас, леди Мимоза, — улыбнулся я, даже поклониться решил, из вежливости и благодарности, — придурок, к ноге! — подозвал я Саксонского.

— Да-да, очень смешно, ещё пошутите, пожалуйста, ваша светлость… — бубнил Иван Саксонский.

— Кончай ныть и пошли уже, до занятий десять минут осталось.

— С каких пор тебя волнуют занятия?.. — задал он вопрос, скорее себе, нежели мне, вскакивая с кушетки.

Уже собравшись покинуть помещение, я остановился у двери. Ведь Мимоза окликнула меня.

— Сабуров! Ты же весь в ссадинах, может подлечить и тебя? — в её бархатном голосе я почувствовал долю волнения.

— До свадьбы заживёт, не трать силы, — улыбаюсь я, — спасибо, Мимоза, удачи с практикой, — махнув ей на прощание и не дожидаясь ответа, покидаю медкабинет.

Саксонский же, подобно пуделю, следует за мной, не отставая ни на шаг.

— Так это, ну, ты что, правда потерял память? Не шутишь? — с недоверием спросил парень.

— Было бы над чем шутить.

Я рассказал ему сразу после драки… Прямым текстом, тупой заученной репликой: «должен сообщить, что нихрена не помню…»

— Чёрт, Сабуро, ты мне всю форму порвал, падла, — жаловался Саксонский, разглядывая своё тряпьё.

— А вот и нечего было нарываться, Саксонский.

— Эй, вообще-то, «Юпитер», — поправил меня товарищ, — ты называл меня «Юпитер». Я — Юпитер, а ты — Сабуро! Кстати, давай-ка к твоему брату заглянем, он мне своей магией форму залатает.

Залатает? Я чего-то не знаю или Милан у нас швея? Ах да, не знаю.