Становление короля

— Тогда, время прощаться? — протянул руку Демьян. — Я не вернусь, больно мне нравится мочить этих дикарей. А вас уже ждут.

И правда. Все уже успели собраться, погрузить все вещи и ждали только короля, но никто так и не решался нарушить его покой. Усмехнувшись, Дроздов поставил чашку на протянутую балку, пожав все ещё трясущиеся руки своего советника. Василия Петровича это все погрузило в мир компьютерных игр. Как и в них, он сейчас возвращался без единого шрама — это была победа в сухую. Быстро, четко, как и планировалось.

Когда король со своей армией ушел, Ланса едва могла сдерживать слезы. Появился страх, что он не вернется. Оставит её. До его изменений она жила совсем иначе, маленький король хоть и пытался храбриться, но угасал на глазах. Жизнь словно медленно покидала его, оставляя оболочку пустовать. Он все чаще плакал ночами, говорил о смерти и вообще едва походил на себя прежнего.

Ланса с ним была с тех пор, как молодому наследнику исполнилось девять. Король с королевой ещё были живы, а вот первая нянечка скончалась, обыкновенной человеческой смертью — от старости.

Это стало началом новой жизни, где эльфийка воспитывала крошку принца. Он был милым ребенком, тихим, игривым. Любил читать, гулять около пруда. Но все сломалось, когда на повозку совершили набег. Это был ужасный день, траур по которому до сих пор висит над королевством.

На плечи Лукаса свалилось слишком многое, Лилия стала наместницей, от них хотели решений, хотели правления королевством, но это же всего лишь дети! Вергель наконец добрался до полноценной власти, тогда Адам и принцессы смогли выдохнуть спокойнее, но не король. Манипулировать им Вергель мог как только желал. И это убивало мальчика.

Ланса уже ожидала самого страшного, тогда, у озера она едва не прыгнула в след за ним, но…

Он изменился.

Эльфийка головой понимала, что ему тринадцать, совсем ребенок. Но глаза и сердце говорили иначе. Она чувствовала, что душа Лукаса гораздо мудрее, гораздо старше. Да, перед ней был мальчик, которого она воспитывала с его девяти лет, но… она никак не могла убедить в этом свое сердце.

— Печалишься? — спросил насмешливый голос.

Ланса, сидевшая на том самом балконе, едва не свалилась.