Холоп

— Одно дело проштрафившегося колдуна пытать, другое — потенциальную курицу, несущую золотые яйца, на вертел! На опыты его! Есть у меня один опальный докторишка на примете, тот ещё мясник, даром что из немчуры. Йозеф Менгеле. Слыхала, поди? Ежели депешу неотложно оправить, то через пару дней как штык явится. Профессор в настоящий момент на мели, за всякую халтуру готов взяться, а тут такой феномен, задарма отработает! — Глаза Настасьи засияли неподдельным энтузиазмом.

— Попустись, девочка! Ишь, какая шустрая. Ты, мила моя, на чужой хлебок не разевай роток.

Слово сказано! Меченый двоих парней из разломщиков намедни порешил, и отныне его удел по брешам козликом скакать, а опыты обождут, нам здесь пришлых бюргеров даром не надобно, своих высокоранговых лепил в достатке.

— Только и слышу, что о разломах! Тебе бы к дяде-доктору, тётушка, совсем помешалась на аномалиях! — буркнула племянница.

— Яйца курицу не учат. Готовься к рейду, милочка, с каторжанином пойдёшь, — довольно сощурившись, обратилась Софья Алексеевна к Настасье.

— Хотела экспериментов? Будут тебе эксперименты! О полевых испытаниях слыхала?

— Думаешь на слабо взять? А вот возьму и отморожу уши всем чертям назло! — вспылила девица. — Всё тешишь себя иллюзиями, тётя? Не дождёшься! Я ещё тебя переживу!

— Не зарекайся, Настасьюшка, рано или поздно жнец и за тобой придёт. Не стану кривить душой, ты во сто крат хуже серебряной пули в спину, но на этот раз у меня чисто академический интерес. Полагаю, у парня есть скрытые или же вовсе не раскрытые таланты.

Никто на моём веку не выживал опосля пятидесяти плетей, от силы — тридцать, а ведь я распорядилась между экзекуциями на раны уксус лить. Ермолай расстарался, два вёдра извёл, а меченому что с гуся вода. Либо он контролирует боль, либо вообще её не чует.

— И как это поможет неинициированному не сдохнуть в первой же аномалии? Они ведь как слепые котята, разве что на роль отмычек годятся. У тебя такими три барака битком забито, в толк не возьму: к чему гробить красавчика?

— Красавчика? — переспросила графиня, увеличивая фокус зрения.

— А разве нет? Как по мне, парень хоть куда, но я бы предпочла им отужинать или отдать в добрые руки профессора. Альковные утехи — твой конёк, тётушка, — хихикнула девушка.

— Чья бы корова мычала! Об амурных авантюрах Ланской-младшей весь светский Петербург судачит! Ты не просто моя кара, а позорное клеймо рода!

— Плевать я хотела на злопыхателей, клан, весь мир и тебя, в частности.