Холоп

Закончились продукты — ступай в торговый центр и бери свежак, сколько унесёшь.

По старой привычке тянули и живым, и мёртвым, но потом уразумели, что это не разовая акция, а железобетонная позиция государства, ведь власть имущие зависели от рейтинга в ещё большей степени, чем электорат. Ответственность выше, а значит, и штрафы драконовские. Попробуй сорвать поставки или выкинуть на прилавки просрочку. Раз уж взялись, то надобно делать по уму, иначе «Стигма» покарает, а вот за предприимчивость и должную организацию — щедро наградит отличившихся.

Отсюда и вытекали для населения социальные блага задарма.

Припомнив об этом, заскочил в спальню и тщательно заправил кровать. Подобрав разбросанные носки, протёр пыль, полил герань на подоконнике, покормил золотую рыбку в круглом аквариуме. Замер на секунду в ожидании приятной, тёплой волны.

Ага, есть! Три единицы капнуло на баланс. Почему, собственно, три, а не пять? Хлопнув пятернёй по лбу, шустро метнулся на кухню и вымыл чашку. Теперь, кажется, всё.

Или нет? Покумекав немного, заскочил в уборную, опустил крышку унитаза, заглянув в душевую, прибрал отцову бритву на место. Есть! Недостающие единички пополнили скудный бюджет.

Вот так это и работает. До азбучного просто: хочешь банан — жамкай кнопку, не хочешь — не жамкай, планета очистится ещё от одного паразита. На первый взгляд, человечество попало в натуральное рабство: нас муштровали, словно несмышлёных тварей, ведь мы — представители низшей цивилизации, а с низшими иначе нельзя.

Но это лишь на первый взгляд казалось преступлением против человечности.

«Стигма» давала больше, чем требовала. Прекратились никому не нужные войны, подковёрная возня за власть, ресурсы, мировое господство. По городам и весям, куда ни плюнь, повсюду демонтаж ненужного и реновация нужного. Работ по реконструкции столько, что профессиональных рук катастрофически не хватает. Размылись границы межгосударственных образований, сгинули преступность, алкоголизм, наркомания.

Жить стало вольготно. Канули в Лету страх и неопределённость за грядущий день. Не осталось неизлечимо больных, а само человечество помолодело.

Сорокапятилетняя мама казалась двадцатилетней девушкой, а отец так и вообще — вылитая копия меня, разве что в плечах шире, нас уже путают его сослуживцы. Стоило ли всё вышеперечисленное цифрового рабства? Однозначно, да! Ведь никакое это не рабство вовсе, а попытка сделать из обезьяны человека.