Черт меня знает

Он наказал, чтобы кто-то из нас с тобой Ло принес из дома его сумку с бинтами и зельями туда к развилке дорог, а кто-то помог тут Рине на ярмарке.

В этот момент я окончательно сообразил что к чему. Начал командовать:

- Так, ты Том оставайся тут с сестрой, все-таки вы вдвоем дольше с учителем, знаете лучше что и в какую цену он продает. Я побегу домой за сумкой и туда к нему.

Дождавшись понятливого кивка от брата с сестрой, резво помчался за сумкой белого мага.

Уже дома нужное нашел быстро — Фирт на случай срочного вызова хранил парочку собранных сумок с разного рода склянками и зельями у входа в свой кабинет.

Схватив их, помчался сразу к развилке дороги. Пока бежал, возник внезапный страх того, что я что-то понял не так. Вдруг беда не там, где я думаю? Вдруг не туда бегу? Не потерять бы время, пока буду искать...

Но нет. Как только выбежал из Арании, увидел нужное. Перевернутый фургончик темнел тревожным пятном у дороги. Я со всех сил припустил быстрее.

Еще издалека догадался, что дело действительно совсем плохо.

Один из коней торговцев, до этого видимо запряженный в повозку, каким-то немыслимым образом сумел сбежать. Недалеко от фургончика он испуганно перебирал копытами, нюхал воздух, поглядывая на своих хозяев, но те его, вопреки логике и всем ожиданиям, даже не пытались ловить. Как раз это было первым тревожным звоночком.

Второй зловещий признак — товар. Торговцы, кажется, везли ткани. Прямо в дорожной пыли и грязи яркими пятнами валялись дорогие тюки, но люди и не думали ничего подбирать, сгрудившись дружной кучей в одном месте.

Тоже так себе примета.

Когда через некоторое время оказался у толпы людей, понял, что все подмеченные тревожные признаки оправдываются. Угрюмые торговцы толпой обступили учителя, который положил руки на лоб и живот молодой женщины, лежащей в дорожной пыли. Голубое платье раненой торговки было в темных брызгах крови, но это не новость. Я, как только молча брякнул рядом с Фиртом лекарские сумки, успел глянуть на остальных. Тут все, кажется, хоть немного, но пострадали.

Вон сухонький дедок прижимает к груди ушибленную руку, молодой мужчина держит у окровавленного уха платок, мелкий пацаненок морщась потирает колено. Все эти раны, как я понял, опасными не были, но вот женщина...

Голубое платье на животе окрасилось в темный кровавый цвет, дышала она тяжело всхрапывая и поскуливая от боли. Учитель пытался как-то ей помочь своей белой магией. Руки Фирта, лежащие на лбу и животе несчастной, окружало легкое свечение.