Нерушимый-2

Вроде в Союзе, который я помнил, они были и справа, и слева.

Залив полный бак, таксист уселся за руль, потер руки.

— Ну что, с богом?

К торпеде его авто, это был «Запорожец»-паркетник, как у Джабаровой, крепились всевозможные иконы, среди которых я узнал Богородицу и святого Николая.

— С богом, — выдохнул я, не понимая, к чему такая набожность.

Минут через пятнадцать, когда мы миновали обычный советский поселок с привычными глазу старыми частными домами, я понял, что это и есть тот самый Берлин: домики аккуратные двухэтажные, вдалеке виднелся шпиль церкви, явно не православной.

Поселение было небольшим, мы проехали его за пару минут, обогнули невысокий холм и попали в реальность Бешеного Макса, только в ней наступила ядерная зима: накренившиеся заборы, собранные из железок, в том числе остовов кроватей, кучи какой-то ветоши, присыпанной снегом. Это был дачный кооператив эпохи застоя, когда сотни Плюшкиных тащили свой битый молью хлам на дачи, где он медленно разлагался.

Наверное, в каждом городе есть такой могильник, куда не суется цивилизованный мир со своим уставом, и перекошенные лачуги лепятся к склонам холмов кучками дерьма.

Дороги тут, само собой, не посыпались песком или реагентом, и машина несколько раз забуксовала, пришлось ее выталкивать.

Закончилось это царство ржавчины, гнили и некроза внезапно: поворот, нормальная трасса, чистые ухоженные дома.

Свернув с главной дороги, автомобиль остановился возле глухого каменного забора с синими воротами. Я расплатился с таксистом и набрал Льва Витаутовича. Он сбросил вызов, а спустя полминуты в воротах распахнулась дверца калитки.

Я шагнул во двор, пожал сухую шершавую руку Витаутовича. Посмотрел на его вполне скромный дом стандартной советской планировки, обитый шпунтованным брусом с резными ставенками, просторными сенями и, судя по окну, комнатой на чердаке.

Витаутович взял меня за подбородок, повернул мою голову вправо-влево, изучая ссадины, кивнул своим мыслям.

— Неэстетично, но ничего фатального. Давай в дом, а то я раздетый.

На тренере был легкий спортивный костюм, ботинки, куртка.

Похрустывая выпавшим за ночь снегом, мы вошли в сени, которые парень лет шестнадцати украшал сосновыми ветками.

— Здрасьте! — бодро пробасил подросток и занялся своим делом.