Князь Никто 2: Черная Книга

— простонал князь, когда мы опустили доски на землю у каретных сараев. — Что со мной?... Воды...

Глава 1. Кое-что об умении вовремя уходить

Вилим быстро отступил за розовый куст и тихонько удалился в сторону флигеля.

— Ваша светлость? — Анастасия склонилась над очнувшимся князем.

— Настя? — Вяземский пошевелился, приподнялся на локтях. Посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на Бенкендорфа. Глаза его выглядели жутко — все белки залиты кровью.

Кажется, он меня не узнал. Впрочем, неудивительно. Все-таки мы с ним сталкивались при всего один раз и при довольно нервных обстоятельствах.

— Как вы меня напугали, ваша светлость! — затараторила Анастасия, прижимая рука к груди. — Когда в вас молнии начали бить, я уже думала, что вы...

— Молнии? — Вяземский с трудом сел. — Подожди... Там был призрак Якова Брюса, который говорил... там же был призрак, Настя? Или это мне в бреду привиделось?

— Да-да, сначала был призрак, а потом начало сверкать и громыхать, а потом... — быстрым взволнованным голосом заговорила девушка.

— А это... — взгляд князя снова уперся в меня. Он поморщился, слово от головной боли, потом нахмурился. — Подожди... Я тебя знаю!

— Не думаю, ваша светлость, — я покачал головой.

— А я вот практически уверен! — князь попытался вскочить, но нога соскользнула, и он завалился на бок.

— Ваша светлость... — Анастасия придержала его за плечи. — Не надо волноваться...

Вяземский оттолкнул руки девушки, сел, повернул ладонь вверх, и над ней сначала тускло, а потом все ярче начал светиться знак «Ерь».

— А теперь давайте быстро выкинем его отсюда, — сказал он, засучив рукава. — Ничего хорошего не выйдет из этого разговора.

— Он жив? — ахнула Анастасия.

— Конечно жив, — хмыкнул Бенкендорф. — И если мы не поторопимся, то он опять придет в себя и начнет буянить. Он еще молокосос, конечно, но даже в таком состоянии способен размазать нас всех троих.

— Но... — начала девушка, но махнула рукой, вскочила и побежала в сторону флигеля за Вилимом. В этот раз мы не стали возиться с привязыванием князя к волокуше, тело его больше не было скручено судорогой. Пропустили веревочную петлю подмышками и подняли на крышу сарая.

Далеко оттаскивать не стали, только до угла и усадили рядом с толстым стволом старой липы. Ворочать его тело при возможных зрителях не хотелось, мало ли, кому не спится в белые ночи...