Князь Никто 2: Черная Книга

Помнишь, ты меня предостерегала от домов терпимости Гаеды и Крушко? Ты рассказывала всякие ужасы ужасные, но здесь все устроено по-другому. Вокруг нас хлопочут, как вокруг балерин. У нас есть даже собственный доктор, он приходит раз в две недели. И на каждых трех девочек — своя камеристка. И парикмахер, Наташенька! Ты не представляешь, какие чудеса он творит... Надеюсь, сможешь как-нибудь на меня посмотреть при параде, я как настоящая княжна. Кстати, Княжна — это теперь мое кодовое имя. Мама Таисья на меня посмотрела и сказала, что статью подхожу, манеры позволяют, значит буду как будто богатой барышней.

Тут у каждой девочки свой как будто бы театральный образ. Есть рыжая Ведьма, благодетельная Монашка, хитра Нищенка, загадочная Сиамка. И мы каждую ночь не просто должны раздвигать ноги и охать, а играть роль, как на сцене.

И если клиент ну совсем-совсем не нравится, можно отказаться. Заведение у нас элитное, из желающих очередь выстраивается, так что деовчек берегут. И еще — никто не заставляет нас принимать больше одного мужчины за ночь.

Прямо рай!

И еще. Наш хозяин, Семен Хомутов, выправил для нас в жандармерии чистые паспорта. Не желтые билеты!

А еще. Клиенты наши — люди обстоятельные, а не сунул-вынул-стряхнул. Поэтому если с первого раза нравишься, они как бы выкупают тебя на содержание. И тогда никому другому тебя не подкладывают, а только ему. Меня пока никто не выкупил, но двое присматриваются. Один очень знатный и шумный Д. Выглядит, как настоящий дикарь, но в спальне нежный, как котенок.

А второго я побаиваюсь. Имени своего он не называет, но лицо у него страшное — желтое, желчное, ни один мускул не дрогнет. Но все остальное работает исправно, даже лучше, чем мне хотелось бы. Вот только трудится он с каменным лицом, будто в покер играет.

В общем, Наташенька, хорошо тут у меня. Если захочешь навестить, то имей в виду, для подружек у нас время визитов по четвергам до заката и только. Но передать записку можно в любой день, и я могу взять выходной, прогуляться с тобой по Невскому, выпить по рюмочке хереса.

Могу ли я тебя сюда устроить, пока не спрашивай. Отвечу, как только сама пойму.

На этом прощаюсь. Тысяча воздушных поцелуев! Твоя Княжна Мария.

Я закончил чтение и отложил листочек.

— Невский и рюмка хереса — это какой-то шифр? — спросил Вилим.

— Неважно, — Бенкендорф махнул рукой. — Не знаю, обратили ли вы внимание, друзья мои, что Машенька пишет про «Приют утомленных странников».