Князь Никто 2: Черная Книга

— Драгоценные схроны делали разные люди и в разных условиях. Понятно, что первыми в голову приходят душегубы и грабители, вроде Емельки Пугачева, или авантюристы и мошенники, как Жозеф Бальзамо. Но я хочу напомнить, что самые крупные схроны устраивают те, чей род вот-вот попадет в опалу. Или те, чьи поместья успешно восстали. И нередко бывает, что эти клады потом так никто и не находит. Потому что не остается наследников, или по каким-то другим причинам. Ваша светлость, давайте вы снимете с лица это недовольное выражение и напряжете память.

— И что я должен вспомнить по-вашему? — спросил я.

— Не просто вспомнить, а записать! — Бенкендорф вскочил, подошел к инкрустированному серебром и перламутром бюро, выдвинул ящик и извлек оттуда лист бумаги. Положил его на стол передо мной и дал мне в руку карандаш.

— Нужны те, кто вызвал гнев императора, чей род пресекся, или кого свергли собственные крестьяне, — сказал Бенкендорф. — Можно не вспоминать семьи захиревшие и обнищавшие, это не тот случай.

Я задумчиво потер лоб. Сначала идея Бенкендорфа показалась мне какой-то идиотской. И как будто даже детской. «А давайте мы найдем клад и разбогатеем!» — сказал один трехлетний сын конюха своим друзьям, сыну мясника и дочери цветочницы. Хотя логика его насчет афер и большой игры была безупречна. Все так. Раз история защищает свою «колею», значит постарается сделать так, чтобы у основных действующих лиц не случилось никаких значительных изменений.

А это значит, что ни один из них не может потерять значительную долю своего состояния в игре, например.

Клады, хм.

Это такое «ничто». Спрятанное под землю и вычеркнутое из событий. На эти ценности никто не рассчитывает. Из них никто не нанимал в свою армию солдат и не делал подарки на помолвку. Это ничьи деньги. Ничего не значащие.

А значит — наши.

Я шумно выдохнул и посмотрел на чистый лист бумаги передо мной.

Список получился не таким уж и длинным, всего семь фамилий. Причем последнюю, графа Путятина, я вписал скорее на всякий случай. Он умер и похоронен в Париже, его семья долго и безуспешно пыталась обнаружить деньги и драгоценности, но так ничего и не получилось. Сейф оказался пуст, но было ли там что-то к моменту смерти российского дипломата, или он просто скрыл от семьи, что обнищал, было неизвестно.