Ненужный

Роскошные бордовые шторы, свисавшие до самого пола, почти полностью закрывали большое окно. Редкие лучи солнца, которым посчастливилось пробиться сквозь узкую щель, падали прямо на длинную софу из изогнутого драгоценного красного дерева. Лежавший там подросток выглядел изрядно помятым: кожа бледная, почти мраморная, на всю скулу растянулся багровый синяк, чуть меньше украсил подбородок.

- А…, - лежавший издал протяжный стон, когда неуклюже дернулся телом. – А-а…

Сразу же из-за двери показалась молоденькая горничная в длинном синем платье с белым передником и капоре на голове.

Быстро подошла к софе и наклонилась над мальчиком, прислушиваясь к его дыханию. С тревогой коснулась лба, затем послушала сердце. И только убедившись, что все в порядке, она уже вышла из комнаты.

Едва за ней закрылась дверь, Рафи открыл глаза и стал с выражением дикого удивления оглядываться по сторонам.

Лежащим на софе подростком оказался именно он. Причем в этот момент у него даже понятия не было, как он оказался в таком роскошном месте.

И невооруженным глазом было видно, что попал в господский дом с весьма обеспеченными хозяевами. Похоже, эти даже побогаче купцов Рябушинских, у которых Рафи в том месяце чинил кухонный кран, будут.

Все здесь едва не кричало о богатстве - не показном, настоящем. В купеческих домах или квартирах чиновников средней руки, где ему удавалось побывать, кичились своим достатком. Каждую дорогую безделушку – золоченные часы английской работы, красивую статую известного мастера или изящный туалетный столик из драгоценного дерева – старались поставить на видное место, чтобы любой вошедший ее видел.

Вот мол мы какие, все себе позволить можем.

Тут же иначе было. Даже ему сироте из приюта было ясно, что жили здесь очень и очень богатые люди. Убранство комнаты, мебель, картины на стенах выглядели невероятно дорогими, которыми наверняка и были.

- Черт, голова-то как трещит…, - вдруг со стоном он схватился за затылок.

Но оказалось, никакого треска и в помине не было.

Только сейчас до Рафи дошло, что так до него пытается достучаться его Голос. Он сильно тряхнул головой, даже чуть пристукнул по затылку. И, наконец, услышал:

«… Же мать! Ты оглох что ли?! Рафи, скажи хоть слово?!». Судя по отчаянию в голосе его друг, уже ставшей неотъемлемой частью него, был близок к панике. – Что же это такое? Этот, б…ь, урод тебе все мозги вышиб».

- Слышу, слышу, - буркнул Рафи, с трудом поднимаясь и усаживаясь на софу.