Дура

" Это боярин мой, — последовал незамедлительно ответ, — но соцсети он не жалует«.

И всё, отключился Василий. Обиделся, что ли?

***

— Вася, — проныла Марина, — братиш, Васенька!

Сентябрьское солнце жарило совсем по-летнему и сосновая хвоя, одуряюще пахла разогретой смолой. Только трава выдавала приближающуюся осень. Ранее сочная и прохладная, в отсутствие дождя она стала сухой и ломкой, а ещё неприятно пылила, стоило лишь провести рукой. Вот на этой-то траве и возлежала Марина. Впрочем, возлежала исключительно в фантазиях.

Скорее валялась несуразной корягой в том месте, где её застало объявление Фомы об окончании занятий. Валялась неудачно вывернув левую ногу и не имея сил исправить позу.

— Васька, стервец, ты там жив?

— Нет, — донеслось откуда-то справа, — я умер и уже завонялся.

— Ой не лги мне Василий. Боярину ведь лжёшь! — сурово, как ей казалось, заявила Марина.

— Отстань! — простонал лживый братец.

— Вася, я пить хочу.

— Ладно, — согласился Вася, — пей я не против.

Марина задумалась над аргументами.

По всему выходило, что лживый симулянт за водой не пойдёт.

— Я боярин, — попыталась надавить авторитетом она.

Тишина в ответ, и размеренное сопение. Похоже этот дезертир спать вознамерился.

— А ещё я девочка, — опустилась до грязных приемов Марина, — девочкам помогать нужно.

— Не, — лениво отозвался Васька, — ты боярин, а бояр-девочек не бывает. Я в гербовнике смотрел.

Ситуация складывалась неприятная. Пить хотелось нестерпимо, но подниматься и идти за водой, было откровенно лень, потому Марине пришлось прибегнуть к шантажу.

— Знаешь, братиш, — вкрадчиво начала она, — а я всё же договорилась на свидание с этой как его кицунэ 82, откуда только такая страсть к нихонщине, так вот, как договорилась, так и отменить могу.

— Зараза, — ругнулся Васька и поплёлся к лавочке, на которой покоилась упаковка пластиковых бутылок.

— Блаженство, — томно выдохнула Марина, напившись, облившись и снова отваливаясь на траву, — а скажи-ка мне, братец, отчего Анатолий Ильич так недоволен был, когда вы с Формой на камень щиты повесили.

У меня ведь они действительно не выходят, а с нагинатой так и запросто. Вроде ж радоваться должен.

— Чему радоваться? — фыркнул боярич. — Нагината твоя не панацея. Или ты по улицам с оглоблей ходить станешь и в сортире с нею сидеть?

— Зачем? — не поняла Марина. — В пятне же всегда заранее подготовиться можно.

— В пятне-е, — насмешливо протянул Васька, — кто нас туда ещё пустил бы. А зачем...