Дура

Расположились, огляделись, господин Шенгелия расстарался и лично пирожных «Ассорти» принес вместе с кофе в большом кофейнике. Елена Станиславовна, хитро подмигнув подругам, из ученической сумки бутылку миндального ликёра достала и, как ей показалось, тайно по чашечкам разлила. Ну разумеется тайно. Дато вон в сторону отвернулся, ухмыляясь в пышные усы, а в одной из мальчишеских компаний переглянулись заинтересованно.

Впрочем, по сторонам они не смотрели, чокнулись кофейными напёрсточками, прям как взрослые, да и выпили за здоровье и удачу нового целителя.

Ликёр мягко и горячо проскользнул по горлу, согрел нутро и вскружил голову. И беседа потекла лёгкая, весёлая. Ушло напряжение, что меж подругами ранее чувствовалось. Так что и домой Лена вернулась в прекраснейшем расположении.

А уже поздним вечером, лёжа в своей кровати да перебирая в памяти события прошедшего дня, она вдруг разговор вспомнила, что краем уха в кондитерской услыхала.

И отчего-то тема разговора того, так её зацепила, взбудоражила, что Лена, недолго думая, прямо в пижаме отправилась к главному своему советчику.

Антонина Константиновна дамою была суровой и даже жёсткой. Прислуга её боялась панически, дети старались не спорить, а внуки всячески увиливали от разговоров. И только к Леночке, младшей внучке, суровая старуха Антошевская относилась снисходительно, с душевным теплом. Оттого со всеми своими вопросами, радостями и горестями Лена бежала к бабушке.

Вот и сейчас, проскользнув в дверь Антонины Константиновны, она, молча, забралась на кровать и сунула нос в книгу, что та читала.

— На испанском, — досадливо протянула младшая Антошевская.

— Учи языки, — щёлкнула её по носу старшая, — Сервантес достоин прочтения в оригинале.

— У нас в гимназии — английский преподают, — открестилась Лена.

— И что? Весь цивилизованный мир говорит на испанском и русском. Ты ведь не дикарь из Танганьики, чтоб только на бритской мове разуметь.

— Ба, я о другом поговорить хотела.

— Пила? — поинтересовалась Антонина Константиновна, снимая очки и откладывая книгу в сторону.

— Чуть-чуть, — не стала запираться Лена, — звезда есть: значит проставляться надо. — добавила она услышанную где-то сентенцию.

— Чушь!

— Ну Ба! — заёрзала Лена под суровым взглядом. — Мы правда, по чуть-чуть. И там совсем не в этом дело, мы просто с подругами в кондитерской были и там разговор один между боярами услышали. Случайно, — тут же открестилась она от подозрений в подслушивании.