Дура

— Ты, вот что, Толя, — чуть пригубив, из своей посудины, начала боярыня то за чем пришла, — ты чем в уныние впадать: пошёл бы — поговорил с сыном. Волнуется ведь мальчишка.

— Волнуется он! — фыркнул Анатолий Ильич. — В жизнь не поверю!

— И зря, — поддакнул Фома, — пацан всей душой в вои стремится, оттого и в библиотеке просиживает — понять пытается как природный закон обойти можно.

— Да? — усомнился Дуров. — Не замечал.

— Ты, конечно извини, Толя, — мягко заговорила Татьяна Кирилловна, — но ты и не хотел его замечать.

Их. — тут же поправилась она. — Будто Васьки виноваты в чём- то.

Боярин недовольно засопел. Права была жена, во всём права. Только, вот ведь закавыка, не получалось у него по-другому к детям Норико относится. Никак не получалось. Они, Васьки эти, его стыд, его позор. И хоть не виновны ни в чём, как и нихонка проклятущая, а голова сама как-то в сторону отворачивалась, стоило мальцам лишь замаячить поблизости.

— Ничего с ним не сделается, — подпустил суровости в голос Дуров, — всё же пацан, а не трепетная барышня — не раскиснет.

Фома лишь зубом расстроено цыкнул, но не стал напоминать как рыдал Алёшка после инициации, а боярин его утешал.

— Хватит рассиживаться, — продолжал, меж тем, Анатолий Ильич, — гости заждались уже. Праздник ведь. Радость! — злобно выдал он и первым направился к двери.

***

Гости были веселы и воодушевлены перспективами. Боярин Дуров знал все их обстоятельства. Вот Волхонские, по первой жене родичи, те, можно сказать, даже вежливо себя повели, по-случаю.

Их Мишке только неделю назад четырнадцать стукнуло. А вот Стожневы, родня давняя, ушлая, так и не успокоились до сих пор. Это ведь, только предок — Козьма, темный и в делах воинских несведущий, мог подумать будто боярин милость явил и приязнь, с Дуровыми породниться решив. На самом-то деле, не получи Андрей свои звёзды, камень Стожневым бы достался по праву родства. Но это уже воям понятно, Козьме-то откуда знать было?! Вот с тех пор родство и тянется, нет-нет да и возобновляемое, как тянутся и попытки камень Дуровых в свои закрома уволочь.

Что ж, в этот раз может и выйти: их Семён уже два года как в ожидании сидит, без татуировок. А парень он сильный, с хорошей наследственностью.

Ну и помимо них, всякая мелочь. Бердичи да Миловинские. Эти уже на авось надеются.

Дуров, благоухая коньяком и пыхая сигарой, всех приветил и в зал алтарный провел. Следом, как положено, уже своя семья появилась, выстроилась.