Дура

Видать наскучило это гордому Гробоконю — плюнул он, да и ушёл из большого спорта. На тренерскую работу подался. А вот на этой-то работе и проявился его талант. Потому как бойцы, им тренируемые, никогда ниже десятки большого турнира не опускались, а уж победителей и не сосчитать. Последние годы, Бенедикт Иванович исключительно императорскими командами занимался, теми, кого Рюриковичи на турнир выставляли.

Марина ошалела, было, но после решила, поразмыслив, что никакого противоречия тут нет. Ведь их с Васькой, по большому счету, тоже Рюриковичи выставили.

Впрочем, всё это она узнала после, уже вечером, а сразу по приезду Гробоконь, даже не переодеваясь и не отдохнув с дороги, потащил их с Васькой на полигон. И что удивительно, вообще никак не отреагировал на то, что Марина, скажем так, не совсем правильный боярин. Может, проинструктирован был тем, кому положено инструктировать, а может и не заметил. Кто знает?

А что не заметил, так вполне возможно.

Ну в самом деле, кто заподозрит девушку в боярине с татуировкой, активно мистическим оружием размахивающим. А так, да мало ли смазливых ребят с почти девичьими чертами. Марину это не задевало, напротив, так было гораздо удобнее — снимались лишние вопросы.

Ей уже хватило выволочки, устроенной Анатолием Ильичом по поводу её эскапады в «Сосенках» перед Чернецким.

Словом, не обратил Гробоконь внимания на Маринины особенности, лишь хмыкнул, узнав, что его подопечных обоих Васями зовут. А после велел им показать свои умения, с чем на арену выходить собрались. Ну, они и показали, не пожадничали, так чтоб удивить, чтоб знаменитость столичная сразу понял, с какими самородками дело имеет, чтоб проникся.

Судя по всему, Бенедикт Иванович проникся. Может даже слишком. Он ухватился за голову, принялся раскачиваться и, кажется, даже тихонечко застонал.

— Это что? — трагично поинтересовался Гробоконь. — Это вы к цирковому выступлению готовились?

— Чё эт, к цирковому?! — обиделась Марина. — Нормальные боевые приёмы.

— А зачем? — поинтересовался тренер.

Васька не понял, а вот Марина вполне себе осознала подтекст гробоконской мысли.

— Мы не занимаемся спортом, — пояснила она, — мы практики, а участие в турнире — политическая необходимость.