Интриган. Новый Петербург

— Понимаешь или нет, дубовая твоя голова?!

Прямо сейчас эти твари так же обрабатывают твою мать! И говорят, что если она не убьет указанную цель, ее сына ждет лютая смерть. Уж не сомневайся — я прекрасно разбираюсь в методах этих выродков.

— Я не знаю, кто они... — мужик скуксился и пустил слезу, как младенец. — Они все ходят в противогазах с черными стеклами. Они... тоже привязали меня к стулу и надели маску с длинным шлангом. И пустили какой-то газ... Как же меня трясло... Черепушку словно десять дрелей сверлили.

— Успокойся, — произнес как можно мягче. — И постарайся вспомнить, что еще видел.

— Почти ничего. Сукой буду, начальник! Я все время сидел в противогазе с замазанными окулярами. Потом его сняли и надели на башку мешок. И только тогда я смог их увидеть. Всего на пару секунд, клянусь!

— За пару секунд можно заметить многое. Просто потом забыть от волнения и страха. Юстас, не могли бы вы послать человека за сытной едой и кружкой доброго пива.

— Господин Старцев, я не до конца понимаю...

— Господин Ратников, если у меня не получится — делайте с ним, что хотите, — произнес это достаточно громко и с очевидным намеком. — Но до тех пор разрешите действовать на свое усмотрение.

— Нахватались невесть чего в своей Японии, — проворчал старик. — Алекс, пойди-ка сюда!

Пять минут спустя Василий уплетал за обе щеки жареные сосиски с пюре и запивал густым стаутом.

Я снял манжету только с левой руки и пристально наблюдал за едоком на случай, если тот попытается напасть.

Но мужик чавкал с таким удовольствием, что не замечал ничего вокруг.

— Фух, — закончив, смачно рыгнул и похлопал по животу. — Эти типы говорили, что скоро вся голь будет жрать от пуза. Никакой больше похлебки на костях и пресного хлеба. Мяса и пива — вволю, а о голоде все забудут.

— И когда же наступит этот рай? — я присел на край кресла, рядом с привязанными ногами.

На ум сразу пришло два варианта: либо когда сдохнут все богатеи-эксплуататоры, либо когда колония станет свободной и самостоятельной.

— Когда мы будем решать сами за себя. В Европе зреет большая заварушка. На нее уже уходит уйма бабла. На которое могли бы строить новые заводы, школы, больницы, а вместо этого куют пушки и льют пули. Простой народ беднеет, графья богатеют, а императору вообще на нас наплевать. Мы для него — лишь улей.

— Улей? — сравнение показалось странным, никогда прежде не слышал.

— Да. Вот улей — вот пчелы.