Интриган. Новый Петербург

Адмирал внимательно посмотрел на меня, потом запрокинул голову и рассмеялся.

— Ну-ну... Третьеклассник против величайшего рунного мага современности. Нет уж, Гектор. Если кому и прятаться — то явно не мне.

Подлодка сбавила ход, а затем и вовсе остановилась в полукилометре от нас.

Люк открылся, и на корпус взошел человек в серой униформе и фуражке. Одежда болталась на нем, как на скелете, да и сам он напоминал ожившего мертвеца.

Лицо и руки обгорели так, что больше напоминали освежеванную плоть. Страшные рубцы сплошь покрывали татуировки с теми же символами, что и на пушке.

И хоть колдовские знаки не уберегли хозяина от огня, все же сумели спасти от неминуемой смерти. Вот уж действительно — призрак прошлого.

Следом из лодки вышли четверо молодых американцев — без ожогов, но назвать их здоровыми язык бы не повернулся.

Такие же тощие, с посеревшими лицами и грязными бинтами — все несли печать нечеловеческих лишений и частых ран.

Глядя на них создавалось впечатление, что матросы заходят на свои тайные мятежные базы только для того, чтобы пополнить припасы и снова уйти в пучину.

Гребаный «Летучий голландец» с проклятым экипажем, павшим жертвой ненависти и злобы неприкаянного капитана.

— Генрих Кросс-Ландау! — Нимиц подошел к гаубице и коснулся казенника. — Я предлагаю тебе сдаться на милость Соединенных Штатов Америки. Твоим пассажирам и экипажу гарантирована полная неприкосновенность. Мне нужен только ты, Генрих. Чтобы повесть тебя, как военного преступника, коим ты и являешься.

— О чем это он?

— О незакрытых гештальтах, — проворчал старик.

— «Аризона», — «зомби» отогнул палец. — «Оклахома». И «Мериленд». Три безоружных корабля-лазарета под красными крестами. Три братские могилы для двух тысяч раненых солдат. Но для тебя любой солдат — это враг. А на войне все средства хороши — не так ли, Генрих? Не потому ли ты столь истово за мной гоняешься? Ведь я последний свидетель твоих злодеяний.

— Катись в Пекло, откуда и вылез, — рявкнул адмирал.

— Правда? Даже при таких?

Честер подошел к одному из матросов, который все это время почему-то держал руки за спиной.

И щелчком сбросил фуражку, открыв взору темные вихры и впалые глаза с темными кругами.

Я узнал его сразу, хотя видел всего раз — и тот на фотокарточке в кулоне.

Альберт Кросс-Ландау.

Глава 8

— Трус и подонок! — рявкнул адмирал и схватился за саблю.