Интриган. Новый Петербург

Несмотря на полет и падение, мужик остался в сознании. И когда я собрался закончить начатое, вскочил, как ужаленный, и в ужасе бросился прочь, повторяя как заведенный:

— Колдун... Это колдун!

— Козлы, — Афина позволила себе ругнуться, и я не стал бы ее укорять — ситуация более чем подходящая. — Хорошо, что ты со мной. Не хочу даже думать, чтобы они...

— Вот и не думай, — с улыбкой подставил ей локоть. — Чьи это мордовороты? Кому вы так задолжали?

— Да всему городу, — спутница печально выдохнула. — Но эти скорее всего от Пана.

— Пана?

— Прозвище Хмельницкого. Потому что бандит бандитом.

— Я разберусь. Но впредь одна из дома не выходи.

— Стой! — она протянула кружевной платок. — Все лицо в крови.

Я попытался стереть ее сам, но без зеркала лишь размазал еще больше. Тогда девушка забрала ткань, схватила свободной рукой за подбородок и терла до тех пор, пока кожа не начала саднить.

И лишь после этого мой внезапный доктор разрешил продолжить путь.

Наконец трущобы остались позади — увы, не навсегда.

Более благополучные районы напоминали старинные улочки нашего Питера, только более узкие — в две полосы, а по краям тротуары, где двое едва разойдутся.

Зато относительно чистые, да и публика разгуливала в совсем иных нарядах — пусть и не самых дорогих, зато ухоженных.

А вот длинные трехэтажные дома с черепичными крышами впечатляли красотой фасадов с изысканной лепниной и барельефами.

Видно, что изначально на город денег не жалели, и только со временем он начал обрастать безликими кирпичными бараками.

На заводы, фабрики и верфи нужно много людей, плюс рабочие места и призрачные перспективы всегда приманивали тех, кто не нашел себя в Старом свете.

И на смену неторопливой красоте приходила быстрая функциональность со всеми побочными эффектами.

И все же мне здесь нравилось, хотя предпочел бы попасть на век раньше — в менее шумную и многолюдную эпоху Пушкина — того, что поэт, а не промышленник.

А вот и книжная лавка.

Наверное, я походил на шпиона, когда положил на прилавок увесистую стопку атласов.

Как оказалось, Америка так и называлась — Америкой, просто иногда добавлялось прилагательное «российская» или «имперская».

Линия сопряжения с янки, именуемыми по старике Мятежными Штатами, выгнутой дугой протянулась от Мексиканского до Гудзонова залива.