ЭлектроРод

Вот уж чёрта с два бессмысленный. Если нас нагонят, сестёр тоже убьют. Я-то ладно, но они… Нет… Отец и мать этого бы никогда не позволили. Слёзы, наконец, покатились по щекам.

***

На следующий день я направился на капитанский мостик. Я всё же новый глава рода, поэтому спокойно прошествовал по передвижной крепости в помещение на носу. Охранники, которых выставили у дверей попытались остановить меня. Но не рискнули тронуть, как только я пошёл прямо на них, а лишь уступили дорогу, склонив голову. Тихомир, слуга, которого ко мне приставили, так же попытался отговорить меня от посещения мостика, но я не собирался даже его слушать.

Подниматься наверх пришлось долго. Комната с панорамным остеклением оказалась на удивление тихой. Я ожидал увидеть здесь толпы операторов, услышать гомон сотен голосов, увидеть мечущихся адъютантов. Но вместо этого узрел лишь пустые кресла в нишах под капитанским мостиком. На самом мостике задумчиво стоял и смотрел в даль, где блестел огнями Норильск, Всеволод.

Он обернулся, смерил меня взглядом и указал на единственное кресло посреди мостика, слегка склонив голову.

— Место вашего отца, — сказал задумчиво Всеволод. — Вернее должно было им быть.

— В смысле? — не понял я.

— Мы похитили эту крепость, — ответил задумчиво мой помощник. — Твой отец был в отряде, что должны были отвлечь врага. Он сам захотел быть там. Наверное, видел, что-то.

— Дар отца… я помню… что он его… — я не знал, как сказать слово «бесполезен», но Всеволод ухмыльнулся.

— Когда нас начали уничтожать, твой отец отправился к одному мудрецу, что проживал на Тибете. Тот научил его правильно пользоваться своим Даром. И с тех пор, он… спас род не раз и не два.

— Но мы всё равно изгои, — задумчиво заметил я.

— Я помню, как твой отец процитировал того мудреца, который учил его. «Видеть будущее может лишь тот, кто принял его».

Мы замолчали.

— Это было неизбежно, — сказал Всеволод, наконец.

— А ты? — спросил я после паузы.

Всеволод снова как-то грустно усмехнулся.

— А мне никогда не надо было такого, я человек чести. Для меня поступал ли твой отец правильно, или нет — дело десятое. Я присягнул ему. И это главное.

Мы снова замолчали.