ЭлектроРод

— Спасибо, Джо, можешь идти, — приказал я ему.

— Странный у тебя автоматон. С пулемётом, а ведь мирная версия, для малярных работ и прочее, — заметил Кузьма. А я лишь кивнул.

— Кто ты? — задал я вопрос пленнику.

— Василий, я служу Сафоновым, — сжался тот.

— Что ты делал здесь, Василий?

— Я должен был поставить маячки, чтобы наведение было лучше.

— Наведение? — я нахмурился. — Зачем? Что планировал род Сафоновых?

— Я не могу сказать больше, меня убьют, — заскулил пленник.

— Хорошо, — произнёс я понимающе. — Позовите Долговязого Джо, пусть заберёт пленника.

— Только не он! — заплакал Василий. — Пожалуйста… только не он!

— Что вы планировали? — задал я снова вопрос.

— Сегодня ночью планируют уничтожить оба рода, — пролепетал пленник. — Они начнут с налёта дронов и ракет, потом нападут боевые и штурмовые меки, а затем пехота и танки добьют выживших, — опустил голову он.

— У Сафроновых так много всего? — удивился я.

— На вас нападёт конгломерат, — ответил Василий. — Сафоновы, Рудины, Зиновьевы, Елагины, Истратовы, Горбуновы, Жилинские и Орден Феникса.

— Последних двух не знаю, — нахмурился я.

— Это мои враги, — поделился Кузьма. — Жуткие содомиты. А вот что я сделал Зиновьевым, Елагиным и Истратовым — я не знаю. Как и кто такой этот Орден Феникса?

— У Зиновьевых мы украли технологию радиоподавления спутника, который вызывает заражение, у Истратовых — три, хотя нет, скорее четыре суперсовременных боевых мека, для Елагина, мы нарушители, что заняли деньги мафии на их территории.

— Это они так намекают на своё возрождение? — присвистнул дед. — И как вас угораздило занять деньги мафии? — нахмурился он.

— Это длинная история, — отмахнулся я и включил рацию. — Пришлите кого-нибудь забрать пленного. Разместите его в изоляторе, — отдал я приказ.

— Ну, что, пора сваливать? — задал вопрос Кузьма, как только я возвратил рацию на место.

— Мы никуда не уйдём, — ответил я спокойно. — Атака через три часа. Это не цех, который можно просто перевезти в другое место, это город, в который мы вложили кучу труда.

Дед долго смотрел на меня. Мне показалось, что его взгляд изменился. Стал более серьёзным и проницательным.

— Избавиться от меня хочешь? — его голос поменялся, в нём уже не было того скрипа и брюзжания, которое я некогда слышал в словах. Это был твёрдый волевой бас, человека, который не колеблется и минуту.