Сакрополис. Маг без дара

А дальше случилось то, чего я меньше всего ожидал, хотя такая реакция вполне понятна. Одна из трех девушек, что остались вместе с нами, закрыла лицо руками и тихонько разревелась. Остальные леди выглядели немногим лучше — покрасневшие щеки, дрожащие губы, блестящие веки.

По сути, прямо сейчас им предстояло разрушить место, где они упражнялись в магии долгие годы. Это все равно что снести любимую школу по прихоти иноземных захватчиков. Только вот школу можно отстроить заново, а подобные культурные артефакты теряются раз и навсегда.

— Я сделаю это сама, — Блок выпрямилась и вскинула подбородок.

Громкий хруст пронзил до самых костей. Тонкие женские плечики вздрогнули, а грохот осыпавшегося крошева заглушил тихие всхлипы. Взмах руки — и ветер втянул белую пыль в щели, и сквозь белесое марево проступила окруженная прозрачным коконом темная фигура.

— Надеюсь, — прошипела Алина, встав вполоборота, — очень скоро я сделаю то же самое с черепом британского подонка.

Но как бы постыдно это не звучало, страдания не прошли даром: под мраморными плитами обнаружились тонкие — с мизинец — ветвящиеся жилки, похожие не то на раскидистое дерево, не то на проросшие в камнях вены.

Это всяко больше тех жалких крох, что мы нашли изначально, однако вряд ли бы дотянуло до нормированных шести килограммов — хотя я, конечно, не держал кристаллы в руках и понятия не имел, сколько они весят. Если как золото — хорошо, а если как стекло — нам крышка.

— Соберитесь с духом, дамы и господа, — в голосе проректора царил холод, несмотря на клокочущую внутри ярость. — Судьба Сакрополиса в наших руках. Вливайте ману медленно и осторожно, словно обращаетесь с мощной взрывчаткой. Что, в общем-то, недалеко от истины. Не думайте ни о чем, кроме работы, не бойтесь, но и не проявляйте излишнюю ретивость. Вспомните все, чему вас учили, и все пройдет гладко. Удачи.

Студенты встали вдоль стен, выбрали подходящие вкрапления и направили на них стихии, на которых специализировались.

Звон этот не столько раздражал, сколько вселял тревогу, и оставаться с ним наедине было просто невыносимо.