Ружемант

Вручили джойстик, включили телевизор и с упоением смотрели, как я одолеваю один непроходимый уровень за другим.

Почуял себя стримером с твича.

А сегодня Бейка встретила меня почти у порога их комнаты. Благо, что в этот раз не поджидала прямо у коек. Девчата облепили меня, словно мухи: я казался им могучим великаном, благородным защитником и прекрасной подушкой.

– Танцуй, Потапов!

Увидел в ее руках конверт и чуть не заплакал. У бюрократии этого мира нет ни конца, ни края!

В этот раз я ошибся – письмо от Инны.

Почему командующая вдруг взяла на себя обязанности почтальона, она предпочла умолчать. Удаляясь и стуча каблуками по коридору, велела мне свериться с расписанием и спешить в следующую комнату.

А еще сказала, что сегодня мне полагается выходной. Поденную мне не заплатят, но я могу валить хоть к черту на кулички.

Автобус до города в десять.

Ириска прекрасно изображала из себя живую. Появилась, сладко потягиваясь и зевая, когда мне захотелось узнать время.

Пять утра.

До подъема еще ровно час.

Есть время и письмо почитать, и перетащить сумку с вещами к... кто у нас там следующая девочка на ночь?

– Владислава Сафронова. – ИИ, натянув на нос невесть откуда взявшиеся очки, сверилась со списком. Если бы Белка не прихватила меня раньше остальных, сегодня бы я спал вместе с ней.

Бейка в наказание заставила ее ждать еще две недели, когда вновь будет ее очередь.

Я потянул на себя рукоять комнаты Влады – в ноздри ударил дивный дух освежителя.

Стерильной чистоты здесь не было, но и такого беспорядка, в котором обитала Айя, тоже не наблюдалось.

Как не наблюдалось и самой Влады. Интересно, где она может быть? Вспомнилась знакомая врачиха из прошлой жизни: частенько оставалась ночевать на работе. Чую, это профессиональное.

Ладно, разберемся потом. Сорвал полоску конверта, привалился к подоконнику. Кошкодевочка из дома ждала моего скорейшего возвращения.

К слову, так ведь и не спросил Бейку, на сколько я тут застрял. Во вторую мировую долг родине могли отдать кровью.

Первое ранение – и прощен.

Здесь, чую, такого не предвидится.

Почему-то представлялась Инна, с коленками забравшаяся на табурет, старательно выписывающая каждую буковку. Раскачивается хвост, дрожат нежные ушки.

Писала о том, что ведет себя хорошо, учится, как я ей и велел – а я ей велел? – и не своевольничает. Ведет список трат. Страшно по мне скучает.

– Письмо от любимой девушки?

Я и не заметил, когда Белка успела выйти из комнаты. Зевала, потирая глаза.