Эльф из Преисподней

Я собрался идти на урок в одних трусах? Не смешите меня! Я совершенно точно не забыл о том, что смертным нужна одежда.

Если одна старушка, всюду таскающая за собой топор, поведает вам, что порой встречала меня совершенно нагим на лестничной площадке, не верьте ей. Ростовщица врёт: все знают, что люди, дающие в долг под проценты, лгут так же легко, как дышат.

В первый раз она, верно, подумала, что я собирался убить её, так выпучила глаза.

— А воду с сахаром выпил ты? — сведя кустистые брови, спросил Пётр, когда мы топали по коридору на занятие.

Виктор нас не подождал и умчался загодя.

— Она же для духов. У меня совсем другие вкусы.

— Да какие духи в самом сердце империи? — сердито загудел Белавин-младший.

— Маленькие, сердитые и временами очень пошлые.

— Пересказываешь сон?

Снов у меня быть не могло ввиду демонического происхождения, однако такие подробности соседу было знать ни к чему.

Хоть физическая подготовка значилась в списке обязательных предметов, большая часть дворян присутствовать на ней сочла ниже своего достоинства.

К таковым относилась, например, княжна Ольга. А вот три её ручных гориллы заявились и недобро стреляли в меня налитыми злобой глазами. Пальцы их усеивали перстни, на могучих шеях висели амулеты. И зачем обвешались безделушками?

Я на них не распылялся. Слушал себе Берия, который прохаживался по центру огромной арены, куда больше вчерашней. От преподавателя исходило нетерпение, возраставшее с каждой секундой. Пиджаки, которые ученики повесили на специальные перекладины, раздувались от ветра.

Их рукава махали нам: мы — ваша команда поддержки, безмолвно кричали они.

До чего воспитанная одежда.

После краткой вводной последовала разминка: пробежка, отжимания, пресс — ничего такого, с чем бы не справилось молодое эльфийское тело. Я даже не вспотел.

Дальнейшее явно выбивалось из положенного регламента.

— Мне надо отойти на учительское совещание, так что разбейтесь на пары и потренируйтесь в схватках. Не усердствуйте особенно, до медицинского блока тащиться с ушибами никому не посоветую, — сказал Берий.

Три гориллы радостно потянулись ко мне. Одна воскликнула:

— Наставник Берий, раз этот новенький, Родион, так долго держался против вас, не будете возражать, если мы встанем против него втроём?

Уже стоявший в дверях мужчина обернулся. Слабо ухмыльнулся; я так и не понял, относился краткий импульс злорадства ко мне или тем неудачникам, которые осмеливались бросить вызов.

С одной стороны, я при всех стянул с Берия штаны.