Эльф из Преисподней

Скрипнула дверь, выпуская соседа, и я остался один.

Теперь по вселенскому закону плотности происшествий стоило ждать посланцев от мстительной княжны. Но мерно тикали настенные часы, отсчитывая пустые, бестолковые промежутки. Устав ждать развлечений, я позволил телу скользнуть в объятия короткого полуденного сна.

***

Главный зал императорской академии был битком набит. Как-то так получилось, что мы с Лютиэной стали центром маленькой компании. Радостно помахав, к нам пробилась Кана, а чуть позже присоединились Пётр с Виктором, старательно делавшим вид, что он не с нами.

Периодически он вытаскивал из внутреннего кармана пиджака стопку засаленных карт, начинал перебирать их, всматриваясь в каждую отдельную суровым взглядом дознавателя, ищущего преступника. А сударь у нас картёжник, оказывается.

Дождались новоявленные студиозы цепочки преподавателей, которые выстроились на сцене позади ректора — молодого франта, отчаянно напускавшего на себя серьёзность.

— За какие это заслуги его поставили главным? — тихо спросил я у Петра.

— Это же Аркарис. На всю империю таких, как он, магов девятого ранга по пальцам можно пересчитать.

Привычно подавив раздражение, поднимавшееся, едва речь заходила о рангах, я сказал:

— Он и правда такой молодой или продлевал себе жизнь?

Виктор с отчётливым презрением хмыкнул — как же, деревенская выскочка демонстрировала невежество.

— Ему сто с лишним лет. Ещё Николая Второго видел.

Во мне пробудилось уважение к ректору. Для людей сто лет — огромный срок. Не утратить за это время непосредственности было достижением.

Всё-таки разум смертных был заточен на смерть. И чем меньше был отведённый их виду срок, тем скорее преображалось восприятие мира.

Скучнейшая церемония сопровождалась патриотическими речами и громогласными аплодисментами. Отгремев приветственной скороговоркой, Аркарис представил преподавателей и расписал студенческий быт на ближайшие годы. Я слушал вполуха. Моё внимание привлёк странный силуэт, что прятался за учителями.

Это было живое существо. И хотя я находился на порядочном расстоянии от платформы, если поднапрячься, до меня долетали обрывки чувств собравшихся на ней людей.