Эльф из Преисподней

Оно должно научиться подчиняться любому моему приказу, каким бы нелепым он ни был.

Имеет ли это отношение к тому, что впервые за сотни лет я обрёл смертную форму и поймал демоническое опьянение? Ни капли!

Дверь без скрипа отворилась, и на меня уставилась девушка. Потом обвела глазами учинённый мной разгром и поморщилась.

— Совсем сбрендил, братец?

Я прикидывал, стоит ли убить её за вторжение без приглашения, но подкупило то, что она назвала меня братцем. То есть мы с ней кровные родственники. Это всё меняло.

Дело в том, я обожаю наводить смуту. Ничего приятнее раздрая в душах смертных для меня нет. С этим не сравнится даже обретение тела. Знать, что смертный колеблется, прежде чем сломаться… Ох, это дарует настоящий экстаз! Подозрительность, неверие, презрение, негодование, отчаяние, тщеславие, ярость, ненависть, похоть, алчность, гордость — сладость этих эмоций кружила голову.

— Присоединяйся! День так хорош, незачем портить его сдержанностью.

Я подмигнул девушке. Я не был уверен, что этого хватит, потому добавил более прозрачный намёк:

— А затем мы можем продолжить на… — В комнате не было кровати, а если бы и была, я бы разломал её к тому моменту.

Эльфийское общество полнится табу ещё более суровыми, чем людское или, например, гномье. А инцест осуждался даже у гоблинов, не говоря уже о более продвинутых расах. Никаких божественных запретов, причина проста — вырождение из-за кровосмесительства. Ничто не мешало парочкам заниматься сексом и не заводить детей.

Но так считал я, демон Эфирия, к которому вся половая тема никоим боком не относилась, пока я ходил без оболочки. А у смертных рас со временем появился пунктик на эту тему. Дразнить их было забавно, даже забавнее, чем нарушать табу. По крайней мере, пока смертные, с которыми я общался, не привыкали к шуточкам.

Я ожидал, что девушка вскинется, покраснеет, захлопнет дверь или начнёт осыпать меня ругательствами. В общем, займётся тем, чем должен заняться эльф, которому намекнули на инцест.

Вместо этого она закатила глаза. Мой голый облик ничуть её не озаботил. Сама она была, вероятно, симпатична. Проблема в том, что я, как демон, не особенно разбираюсь в красоте. Красота — это ведь глубоко смертная тема, так? В конце всё сводится к размножению.

В Эфирии размножаются не так, как смертные расы, следовательно, и в понятии красоты нет нужды. Я мог лишь описать сестрицу так, как видел приобретёнными глазами.