Эльф из Преисподней

Надо полагать, маленьким его сделали, чтобы семья могла ощущать близость, а не глазеть друг на друга с расстояния в полкилометра. Но даже такого стола хватало, чтобы раскинуть четырёх эльфов по разным сторонам. Никаких просьб передать соус ради укрепления семейных уз! Для того за плечом каждого члена нашего клана пристроился слуга.

Я уныло гонял крошечную помидоринку по тарелке, наполненной салатом, и вполуха слушал застольный щебет матушки. Ничего важного, на что можно было бы отвлечься и забыть на минуту о предстоявшей тягостной повинности — жевании.

— Нани, тебе нездоровится? — вдруг спросила матушка. Я не сразу сообразил, что речь обо мне.

— Что-то точно произошло, — поддержала её Лютиэна, — он позволил выбросить из своего кабинета весь хлам.

Ну, не сказать, что позволил… скорее, не подумал, что не стоило бы впускать дриаду. Теперь, когда я подозревал, что нахожусь не на Мундосе, знания, заключённые в книгах по демонологии, могли бы здорово прояснить ситуацию… хотя те страницы, что отпечатались в памяти, всё ещё несли в себе мало смысла.

— Может быть, взялся за ум…

— И даже потрогал меня за коленку, — со смехом прибавила сестра.

Отец, до этого просматривавший стопку бумаг и открывавший рот только для того, чтобы слуга сунул туда кусочек кабачка, оживился:

— Как здорово! Мальчик задумался о будущем!

— Ещё слово обо мне, как будто меня тут нет, и я переверну стол, — предупредил я.

Папаша заморгал, как большой взъерошенный филин, а мама торопливо вмешалась:

— Нани, не надо сердиться.

Мы все очень рады, что ты завязал с чернокнижием и обратил внимание на то, что происходит вокруг тебя. Поверь, нет ничего радостнее для сердца матери, чем видеть, как её ребёнок взрослеет. А тебе с сестрой осталось до совершеннолетия каких-то семь лет! Подумать только, вам почти сто!

То есть сейчас этому телу девяносто три года? Я украдкой осмотрел его. Совсем молодой, живица на губах не обсохла. Почти ребёнок!

Нет даже ста лет… У эльфов, которые известны мне, совершеннолетие наступало в сто пятьдесят.

Местные поистине выпускали в большой мир сущих младенцев.

— Но кое-что стоит прояснить. Гномы Абберд и Эбберд пожаловались мне, что ты ни с того ни с сего побил их, когда они проходили мимо, — в голосе матери появились стальные нотки.

— Они обозвали меня, и я их проучил.

— Гномы? В нашем поместье? Ах, вы про Ториуса? Чудесный парень, и такая густая борода, — вклинился папаша.

— Дорогой, мастер Ториус умер от старости пятьдесят лет назад, — сказала мать.