Эльф из Преисподней

К чему баламутить смертное болотце новым пришествием?

— То есть его мести ты не боишься.

— Ну, если он вдруг отмотает время, чтобы воскреснуть… — тихо засмеялся Сазевул. Его смех поддержал и я.

Мы прекрасно понимали, как дорого обходятся игры со временем. Я — из личного опыта, он, быть может, тоже.

Когда-то давно один мундосовский маг потерял семью. Обыденное событие — рок всех смертных. Но маг не смирился с гибелью дорогих ему людей и задумал повернуть время вспять, чтобы спасти их.

Кривая дорожка вывела его к демонологии, а та связала наши пути.

Я видел, к чему привела его жгучая мечта: десятилетия упорного труда вылились в резню, охватившую несколько королевств. Смертные умирали сотнями тысяч, пустели города — всё ради заветной цели. И когда маг напитал силой бесчисленных убийств построенный им механизм, всё, чего он добился, — сдвига времени на несколько секунд назад.

Всех разумных на Земле не хватит, чтобы отменить две тысячи лет.

Этот эпизод… мог привести к запрету демонологии. Мы сыграли в кровавом событии немалую роль, в конце концов.

— Значит, Иешуа не вмешивается в дела смертных.

— Ходит слух, что он приходит к новоназначенным Великим инквизиторам для разговора. Но даже тогда он молчит, говорит лишь Великий — кается, оправдывается или клянётся в верности, того не знаю.

— Странный бог.

— Когда это боги не были странными?

— Тоже верно, — сказал я и прибавил: — Значит, предлагаешь союз. А как будем делить тряпку и другие артефакты?

— Договоримся, — сверкнул глазами Сазевул.

— Мы ведь родичи, разве не придём мы к согласию?

Ублюдок даже не пытался делать вид, что хрупкий альянс не будет разрушен, как только Ольга перестанет дышать. Меня это вполне устраивало.

— Допустим.

— От тебя потребуется прийти, когда я сообщу, что проход открыт. Ничего более. Тихо зайдём, тихо вынесем, тихо уйдём.

— Забыл «тихо убьём аватара».

— Как получится. Они любят наводить шум, но против нас двоих у Ольги не будет шансов.

Что Сазевул знал обо мне? Подозревал ли, что Лютиэна — мой суррогат вещи? Если да, это ставило меня в опасное положение.

Но не более опасное, чем удар в спину, которого пока не произошло.

Про себя я решил, что не стану пользоваться набедренной повязкой. Несмотря на уверения гончей, от всего, что было связано с Иешуа, пахло неприятностями.

Лучше уничтожить артефакт. Это, по крайней мере, принесёт удовольствие.

И я ни капли не завидовал могуществу Иешуа! Это обычное правило этикета — ослаблять зарвавшихся божков.