Эльф из Преисподней

Если этот придурок начнёт выпендриваться, их не хватит, чтобы выпнуть чудика обратно в его разлюбимое Запределье.

— Как ты посмел! Где тысячи жертв?! Где кровавые оргии в течение семи дней и семи ночей?! Ты ответишь за это унижение, смертный!

— Унижение, да? — нахмурился я. — Тебя когда-нибудь призывали, чтобы приставить к котлу в качестве перегородки, которая отделяет холодные частицы газа от горячих?

Само собой, со мной такого не происходило. Об этом случае мне рассказал один болтливый знакомый.

— Что? — опешил Астарот.

— Ничего… Проваливай обратно.

Первое знакомство с дьяволами меня порядком разочаровало. Они действительно носили материальную оболочку. Как можно считать истинно бессмертным того, кто заперт в одном теле?

Астарот продолжал бесноваться, молотя руками и ногами по барьеру. Постепенно тот начал проминаться, а вот пальцы зловредный бес не отбивал. Видимо, всё-таки был покрепче обычного разумного.

Бум! Бум! Бум! — стучал барабан насилия, а я забеспокоился. Если этот придурок вырвется, как мне его затаскивать обратно?

Ситуацию разрешила вошедшая Кристина.

Вернее, сперва она с отвисшей челюстью уставилась на Астарота. Перевела взгляд на меня — я помахал книжкой.

— Как вернуть этого дрета обратно?

— Дрет?! Я не дрет, ты… — вновь завёлся Астарот.

— Что ж, если мы ещё живы, поле ты возвёл отличное, — сказала наставница, когда пришла в себя.

Поскольку стараниями Астарота в аудитории жутко воняло, она повязала на лицо тряпку и лишь затем подступила к построению.

Закончив с копированием, Кристина вытерла выступивший на лбу пот и задумалась.

— Так, как там было… Вот уж не подозревала, что мне придётся воспользоваться этой формулой… — пробормотала Критина и обратилась к Астароту:

— Великий герцог, что я за человек?

Тот замер.

— Человек, — ответил он нехотя, словно слово из него тянули клещами.

— На каких языках я говорю?

— На моём.

— Что я знаю?

— Пустоту.

— Какую страну я считаю своей родиной?

— Никакую и все.

— Кто мой бог?

— Бог.

— Как зовёшь ты меня?

— Безумцем.

— Как, повтори, ты зовёшь меня?

— Мудрецом.

— Кто же я в таком случае?

— Душа.

Тотчас Астарота словно вытерло из бытия.