Эльф из Преисподней

Я поглотил всплеск эмоций Петра и на мгновение приник к богине, отчего она вздрогнула.

Её чувства слабо пахли надеждой, ликованием и товариществом; переварить их было трудно. А вот кровь, и безумие, и подозрительность, и упоение своими силами — эти ингредиенты в революционном супе пришлись мне по вкусу.

Конечно, она не испытывала ничего подобного. Сейчас она всего лишь боялась, что её билет наружу погибнет. Но природа её естества окрасила страх в то, что породило богиню.

Поднявшись, я отряхнулся.

— Интересный приём.

— Не хотел я никаких драконов. Я создавал простой огненный шар, и что-то пошло не так, — ответил Пётр, посмотрев вслед скрывшимся в тумане змеям.

— Что-то пошло не так — девиз сегодняшнего дня.

— И то верно. А ветром — это ты их? Не слышал заклинания.

— А я тихонько, про себя. Вот что, когда мы вернёмся… не рассказывай про наши приключения. Отговорись тем, что потерял память.

— Это ещё зачем?

Затем, что я желал самостоятельно найти виновного и убить его.

— Например, чтобы инквизиторы не заинтересовались твоей приверженностью французским богиням. А утаить часть с ней и при этом объяснить, как мы выбрались, будет сложно. Они из тебя всё вытащат, если позволишь узнать хоть что-то.

— Мы живём в цивилизованное время…

— Так не обращай цивилизацию против себя.

При желании мой аргумент наверняка можно было легко разбить в пух и прах, но Пётр, подумав, кивнул. Он и без того не отличался сообразительностью, а последние события его здорово обескуражили.

Наша троица продолжила подъём. Добравшись до ровной площадки, устроившейся на склоне, Эллеферия притопнула ножкой и заявила:

— Это здесь. А теперь уверуйте в меня, и я вытащу нас отсюда!

Белавин-младший честно уверовал. Я видел это по морщинам на его лбу и сведённым к носу глазам. Меня же больше интересовала практическая сторона процесса.

Нити реальности в этом кармане были переплетены столь причудливо, что я не сразу разобрал, чем занимается богиня.

В отличие от моей воли, которая приказывала пространству, девушка уговаривала его. Подчинялась потоку мироздания и, повинуясь его течению, направляла его. Её пальцы нежно касались нитей бытия, поглаживали их, формируя из них проход.

Приходилось Эллеферии туго. Веры Петра и моего признания явно недоставало, чтобы мёртвая богиня обрела истинную власть над реальностью.

Решившись, я направил волю ей на помощь.