Незаменимый

– Рафаэль Станиславович, вам нужно это видеть. Вы же, кажется, говорили, что господин Сивоха здесь строит торговое здание?

Рафи вновь кивнул, а после бросил взгляд вперед. Похоже, хотел просто поглядеть, что там так удивило стряпчего, и снова погрузиться в свои мысли. Но увиденное привлекло и его внимание.

- Вашу же мать! – не сдержался парень, одним махом спрыгивая с экипажа. – Что это еще такое?

Стройка будущего торгового центра, первого в своем роде во всей столице, замерла. Еще пару дней, когда он проезжал мимо, здесь все бурлило десятками рабочих, гремело грохотом молотобойцев, кузнецов и плотников.

Высокий каменный остов основного здания буквально утопал в строительных лесах, по которым непрерывно что-то несли, тащили. Проход к стройке был плотно забит непрерывным потоком телег и повозок с мешками, кирпичом и песком. И над всем этим стоял громкий людской ор, который всегда отличал строительное столпотворение во время большого строительства.

- А где все?

И сейчас ничего этого не было: ни людских толп, ни повозок со стройматериалами, ни криков и грохота.

Тишь и благодать погоста царили на стройке, отчего становилось еще хуже.

- Поспрашивать бы кого-нибудь, - Пантюшин прошел чуть дальше, к здоровенной куче стружек. – А вот его и спросим. Хотя может и не получится…

Подойди к нему, Рафи увидел храпящее тело, развалившееся прямо в стружках.

- Пьяный, - парень пнул упившегося мужика ногой, но ничего не добился. Храп лишь чуть сменил тональность, став еще насыщенностей и жестче. – Александр Николаевич, подмогните, пожалуйста.

Я тут бочку с водой видел. Окунем его разок – другой, сразу очнется.

И в правду помогло. Едва храпящее тело бултыхнули в бочку, как его сразу же проняло.

- А-а-а! Тону! Ироды! Спа…, - заорал было, но Рафи его еще раз окунул в воду. Схватил за волосы и ткнул поглубже. – А… Помо… Хватит! Хва… Все, все! Хватит!

Рафи ухмыльнулся, смотря на глотающего воздух работягу. Похоже, с него хватит. Вся дурь из башки вышла, и может говорить.

- Почему на стройке тихо? Где все? Чего буркала выпучил или еще хочешь? – он выразительно показал на бочку с водой.

– Ну? Будешь говорить?

Отчаянно замотавший головой, мужичок даже по стойке смирно встал. Мол, готов, совсем готов.

- Так все, ваше благородие, - развел руками работяга, с печалью всхлипывая. – Разорился наш кормилец, Еремей Аристархович! Зашло наше солнышко! Вторые сутки уж пошло, как тутась был. Собрал всех и сказал, что кончились у него денежки. Остался гол, как сокол.