Реинкарнация: вторая жизнь в альтернативном мире

Как я узнал, что это авантюристы?

Крайне легко и просто: один мужчина из первой же встреченной нами группы авантюристов нёс прямо в своей руке отрезанную голову какой-то твари, напомнившую мне нечто среднее между головой таракана и головой волка.

Ужасно мерзкое зрелище.

Лично мне плохо стало от одного взгляда на эту хрень, а этот мужчина не просто нёс её в руке, словно это норма такая, так ещё он умудрялся при этом идти с довольной улыбкой до ушей и во всё горло смеяться с шутки своего напарника-авантюриста, что тоже во всю в этот момент смеялся, и это притом, что всё его лицо было покрыто какой-то мерзкой зелёной жидкостью, которая очень уж подозрительна похожа на ту, что вытекала с отрубленной головы твари.

Сложив два плюс два, меня чуть не вырвало, но я удержался и быстро отвёл взгляд, став думать над тем, что именно влияет на такую разницу в нашем восприятии ситуации — наличие у них опыта в этом деле и как следствие профдеформация, или же то, что я из другого, более развитого мира, где подобной жестокости почти нет, а с той, что есть, вряд ли встретиться обычный человек?

И вот так, рассуждая о подобном и рассматривая более.

Вот только путь к открытым вратам нам преграждали сразу два фактора: и первый — это, на моё удивление, достаточно большая очередь, увидев которую я почему-то сразу вспомнил магазины из моей прошлой жизни; а второй фактор — это, разумеется, стражники, коих я насчитал аж семь, и это только те, что снизу, а есть ещё фиг знает сколько наверху — те, что стоят на стене и наблюдают оттуда за нами с луками наготове, будто видя в нас мишени, а не живых существ.

И тут я заметил кое-что странное...

— А что это он только что сделал? — спросил я у Дина, кивнув в сторону мужчины-купца, что за пару мгновений до этого достал с пояса флягу и прыснул водой из неё на стражника, облив того почти полностью.

— Это он так проверил, жив ли он.

— Ч-что?.. — совсем не понял я.

— Ну ты ведь и сам знаешь, что если не сжечь трупы, то они со временем впитывают в себя ману и восстают, становясь нежитью.

— Ну... да, — неуверенно ответил я, совсем не понимая, к чему он клонит.