Удар сокола (Полёт сокола 2 Сафари)

В нём тоже оказался красный Камень Души, увеличивающий скорость реакции, что вызвало бурю восторгов у гномов и вопрос, что именно останется в группе, даже не поднимался. Выносливость это конечно хорошо, но вот чем быстрее ты реагируешь на опасность, тем дольше живёшь.

Но, был и неприятный момент. Содержимое пищевода не пережило попаданий пуль и последующих объятий техники “Каменной пасти”, и раскрошилось на мелкие осколки. Но Батя не хотел оставлять и крупинки драгоценного материала. Так что пришлось тщательно выскребать внутренности нежити, что не прибавило мне хорошего настроения, зато гарантировало зависание на пару часов в бане, в попытках отмыть трупный запах.

Но в итоге самые мельчайшие части были собраны и Роман скомандовал.

- Борода, притормози, выкинем падаль.

На этот раз мне даже не пришлось вылезать из машины. Филин со своим вторым номером, которого называли просто и без затей Башка, вытянули брезент вместе с останками, и облив горючим, запалили, выполняя правила об утилизации останков нежити.

Жирный столб дыма поставил точку в наших сегодняшних приключениях. Мы взяли курс на основную базу корпуса.

Интерлюдия №1

Над столом командующего Отдельным Гвардейским Африканским корпусом гвардии генерал-лейтенанта Николая Дмитриевича Горчакова стоял настолько густой табачный дым, что на нём можно было подвесить до полудюжины топоров. Страсть генерала к курению трубки стала притчей во языцех и обросла байками. Например, поговаривали, что когда он только принял командование, наслышанный о его привычке зам.

по тылу установил в кабинет дополнительную вытяжку. И как только её включили, была объявлена пожарная тревога, такой дым пошёл из трубы.

Сам же Николай Дмитриевич, проходя очередную процедуру чистки организма у столичных лекарей, каждый раз давал себе зарок непременно бросить. Но рекорд на сегодняшний день составлял неделю, которую его подчинённые запомнили как самые черные дни в жизни. Лишённый своей трубки генерал стал настолько придирчив и раздражителен, что находиться рядом с ним было сродни подвигу.

И лишь когда, в очередной раз, пагубная привычка взяла верх над волей, подчинённые вздохнули спокойно. Затем откашлялись от дыма забористого самосада и пошли работать.

Вот и теперь начальник разведки корпуса, гвардии полковник Юрий Никитич Черкасский, несмотря на то, что устроился на самом дальнем краю стола, вынужден был постоянно поддерживать вокруг себя воздушный кокон, отталкивающий никотиновую завесу.