Граф Верховцев. Задача - выжить

Еще раз примите мои искренние извинения!

Я уже не слушал его, мне вдруг стало интересно, а не мог ли Вяткин заставить Дубского умереть? Вложить ему в голову установку, мол, в три часа утра сердце должно остановиться?

С любопытством глянув на собеседника, я спросил:

— Позавчера ночью вы где были?

— Спал, конечно! Приличные люди по ночам спят, — с некоторым возмущением сказал он, но тут же сник, — вы думаете, это я его убил, да? Из мести? Нет, — покачал Вяткин головой, — я против насилия. Хотя, конечно, силы у меня бы хватило.

Мы замолчали, думая о своем. Я ему верил. Да и смысл ему врать? Защита семьи от угроз? Нет, тут что другое. Кто-то другой. Скорее всего, тот, кому Дубский передавал информацию о нашей семье. Смог ли отец узнать, кто он такой?

— Что-нибудь еще рассказать, ваше сиятельство?

Я глянул в окно — дождь давно прекратился и сквозь облака выглянуло солнце. Оно подмигивало мне, искрясь в каплях на стекле.

К дому как раз подъезжал большой фургон, запряженный двумя лошадьми.

— Не желаете ли пройтись по парку?

Вяткин воспрял духом, осознав, что я не держу на него обиды. Выпрямился, пригладил волосы и с улыбкой ответил:

— Всегда готов!

***

— Как же так получилось, Прокофий Андреевич? — спросил я, пока мы медленно шли вдоль изгороди.

— Сам виноват, ваше сиятельство! — Вяткин сокрушенно покачал головой, — когда приехал в имение, Михаил стребовал с меня анкету.

— А тогда, зачем вы за горничными хвостом ходили? — усмехнулся я.

— Виноват, ваше сиятельство. Люблю красивых женщин. Ничего не могу с собой поделать! Но вы не подумайте, жене я верен! С девушками были только невинные встречи.

— Они так больше рассказывают? — спросил я, вспомнив, что Вяткин был для меня источником всех слухов в доме.

Он смутился и сделал вид, что любуется увядшими розами. Я его не торопил, давая возможность собраться с мыслями.

— Женщине нужно внимание, — после долгого молчания сказал Прокофий Андреевич. — Они тогда раскрывают, как бутоны цветов. И глазу, и сердцу приятно.

Мы прошлись еще немного, и я, наконец задал, вопрос, который больше всего меня интересовал:

— Прокофий Андреевич, какие сведения вы передали обо мне Дубскому?

Вяткин не ответил.