Граф Верховцев. Задача - выжить

Я не вас имею в виду, Николай Александрович. То есть, вы, так сказать, самолично сдали его на руки охранке. И, конечно, он у вас воровал и воздействовал магией на Алесея Николаевича...

Окончательно запутавшись в словах, Кругликов замолчал и глянул на Марфу Ильиничну в поисках поддержки.

— Александр Вениаминович имеет в виду, — уточнила секретарь, — что возможно вы в курсе, кого мог бояться Дубский.

Ее фраза не смягчила лицо отца, и он сложил руки на груди.

— Все, что знал, я передал сотрудникам охранки, — отрезал он.

— У них должна быть полная информация по делу.

Я наблюдал за разговором, затаив дыхание. Как старший координатор выкрутится?

— Конечно, конечно! — на лбу Кругликова выступил пот. — Мне так и передали! Еще раз вам говорю — этим делом займутся лучшие! Лучшие из лучших! Возможно, они мне уже прислали первые результаты расследования. Мне как раз нужно проверить. Я мигом!

И он, пятясь, дошел до двери, неловко открыл ее и скрылся с глаз, выскочив в общий зал. Я со смехом в глазах посмотрел на отца.

Но Николай Александрович выглядел очень недовольным. И я его прекрасно понимал! Но не мог перестать веселиться, вспоминая реакцию Кругликова.

— Алексей, иди на занятия, — наконец, сказал отец, — Василий, ждешь его. А мне нужно отойти по делам. Встретимся, как обычно, за обедом.

Мы с тренером одновременно кивнули. Едва за отцом закрылись двери, Марфа Ильинична захлопотала вокруг нас. Мне она вручила булочку, завернутую в бумагу и пахнущую малиной, а Василию — чашку с чаем.

Вспомнив наш вчерашний разговор, я отдал выпечку ему, а сам отправился к Лискину.

Интересно, что он придумает на этот раз?

В подземелье меня уже встретил Аркашка. Он строго на меня глянул и пригрозил узловатым пальцем:

— Ничего не крушить, мебель не ломать! А то знаю я вас!

Я заверил его, что сегодня мы будем вести себя достойно. Только после этого старик проводил меня до двенадцатой камеры и отпер дверь.

Лискин сидел на полу без рубахи и расчесывал бороду. Он сильно похудел за все эти дни.

Теперь нельзя было сказать, что он толстый. Скорее, плотно сбитый. Мой взгляд зацепился за безобразный шрам на груди. Интересно, откуда у него он?

Лискин поднял на меня взгляд и привычно заворчал:

— Да не может быть! Молодой князь явился, не запылился! Я не пойму, вроде же говорили, что занятия начинаются в полдень. А сейчас сколько? Без четверти двенадцать! Я, может, отдыхаю!

Не прекращая говорить, он неспешно поднялся, оделся и сел за стол.