Граф Верховцев. Задача - выжить

А ментальная? Когда появилась она? Когда я крикнул на Василия и Михаила во время их ссоры? Или раньше? Я вспомнил, как здесь, в Гильдии, в общем зале, меня стукнула зонтиком какая-то дама. Меня накрыло приступом гнева, а затем взорвались светильники. И тогда толпа притихла. Неужели и это было первым проявлением силы? Но тогда, почему Кругликов не увидел этого? Или за электричеством он не разглядел еще и эту способность? Прокофий Андреевич же как-то сказал, что ни у кого нет больше одной. Если вода, то только вода.

Если огонь, то только он, и так далее, до бесконечности.

Откуда она? Вяткин? Ведь Михаил сказал отцу, что Прокофий Андреевич “обрабатывал” меня своими способностями. И они что? Прилипли ко мне? Звучит весьма странно, но вполне логично.

На ум пришла одна из тренировок с Василием. Он ведь тогда показывал мне свою силу, когда направил на меня слабенький ветер. Почему тогда у меня не было ее?

Двери Гильдии отворились и в приемную зашел бравый сотрудник охранки. Его широкоплечая фигура заняла половину приемной! Он поприветствовал Марфу Ильиничну, галантно поцеловал ей руку и передал несколько листков бумаги.

Секретарь улыбнулась и поблагодарила его.

Во мне тотчас поднялась горячая волна ревности, с которой я с трудом справился.

“Мал, еще ты, Алексей, о женщинах думать” — мысленно усмехнулся я.

Мельком глянул на секретаря — она погрузилась в чтение документа и нахмурилась. Но через мгновение она подняла голову и внимательно посмотрела на меня. В ее глазах мелькнуло сочувствие.

Впрочем, оно быстро пропало, сменившись широкой улыбкой.

— Еще чая, ваше сиятельство? — спросила она.

— Нет, спасибо.

Не став гадать, что она такого прочитала, я заметил темное пятно на брюках. Скривившись от досады — новые совсем ведь — начал пальцами растирать его, отчего липкая клякса стала еще больше.

— Алексей Николаевич? Что-то случилось?

— Да вот, капнул варенья, — настроение окончательно испортилось.

— Давайте, я помогу! У меня есть хорошие салфетки.

Марфа Ильинична порылась в столе и вытащила розовую пачку.

Затем подошла ко мне, села рядом и аккуратно провела по пятну белоснежной тканью. От нее пахло весенней свежестью и немного черной смородиной. От близости этой женщины меня бросило в жар. Сердце застучало в груди, готовое выпрыгнуть прямо ей в руки.

— Знаете, Алексей, вам очень идет эта стрижка. Передайте мое восхищение мастеру, — проговорила она.

На миг я забыл как дышать.

— Ну вот, теперь все чисто! Посмотрите.