Граф Верховцев. Задача - выжить

Может, не все так будет плохо и он, правда, только поговорит?

— Конечно, я буду только рад, если ты поедешь со мной, — сказал я, сдержав эмоции.

Отец удовлетворенно кивнул и отставил чашку.

— Нужно поговорить с Михаилом.

Мы с ним одновременно встали из-за стола.

— Можно я с тобой? — спросил я.

— Не думаю, что тебе нужно при этом присутствовать.

— Но я же все это начал. Я должен понимать, что к чему, — уперся я.

На самом деле мне не было интересно, на чем отец его поймает и, может быть, даже уволит. Мне любопытно, как поведет себя Михаил.

— Дорогие, будьте аккуратнее, пожалуйста.

Николай Александрович положил мне руку на плечо и кивнул. Василий сделал шаг, но я его остановил. Рядом с отцом ничего со мной не случится.

Когда мы еще не вышли из столовой, я перешел на магическое зрение. Хотел посмотреть, как на отце выглядят остатки его заклинания вихря. Вокруг фигуры Николая Александровича крутился небольшой ветерок. И улыбнулся, когда он заполз отцу в один рукав рубахи и вынырнул из другого, крутанулся над головой и затаился на плечах, похожий на воротник.

Я обернулся, чтобы успеть глянуть на матушку, но тут заметил знакомое дрожание воздуха. Полупрозрачное облако висело над дверями столовой. Остановившись посередине коридора, дернул отца за рукав.

— Что такое? — спросил он.

В ответ я кивнул на дверной косяк. Отец прищурился и изумленно приподнял брови. Не говоря ни слова, он прошелся взглядом по тонкой нити заклинания и медленно пошел вдоль него.

Отец бесшумно дошел до кабинета Михаила и замер. Ветерок вспорхнул с его плеч, перетек на ладони и превратился в небольшой шарик. Я испугался, что Николай Александрович запустит заклинание в дверь.

Но тут она открылась. На пороге появился сам Дубский с кипой бумаг. Увидев нас, он отпрыгнул, резко дернув руками, отчего бумаги разлетелись в разные стороны.

— Николай Александрович? — заикаясь спросил он. — Не ожидал вас так скоро. А я вот тут собираю для вас кое-какие документы.

Он испуганно проследил за опадающими на пол листами, затем на мерно качающийся шарик на широкой ладони отца.

— Не желаете ли, Михаил, мне что-то рассказать? — вежливо и даже дружелюбно спросил отец.

Меня окатило волной кислого страха, видимо, от старшего по дому, а затем злое предвкушение от отца.