Гангстер вольного города

За пафосом этого кабинета, где все буквально кричало о богатстве его владельца, сидел молодой пацан лет так... двадцати, что ли. Когда мой компаньон оказался в кабинете, он даже не взглянул на него, а я уже только по его внешности заметил многое.

Очки на носу определённо для красоты, но никак не для коррекции зрения. Русый, взгляд волчий, серый, деловой костюм явно не английского пошива. Хотя именно им он и прикидывался.

— Можно? — спроецировал мои слова Кит.

Паренёк взглянул на напольные часы почти в полный рост рыжего и кивнул:

— Можно.

«Конская цена... босс, — тут же пояснил мне Кит. — Это слишком дорого...»

«Разберёмся, — парировал я. — Слушай внимательно...»

Кит молчал, выслушивая то, что он должен был сказать. А адвокат Филинов А.Е. — как гласили буквы на циферблате этих самых часов, заметно раздражался тишиной. С одной стороны, ему-то какое дело? Ну, сидит человек, молчит и молчит. Деньги капают, время идёт, но...

Не знаю.

Когда адвокат сомкнул руки в замок, я обратил внимание на поддельные часы. С закосом под швейцарские. Всё же в своё время подобные безделицы часто попадали в мои руки. Оттого и подделка бросалась мне в глаза сразу.

Кит по моей команде представился. И затем поведал о нелёгкой судьбе своего босса. Адвокат сначала слушал внимательно, а дальше, как мне показалось, откровенно заскучал. Впрочем, стоило мне упомянуть, что моя свобода стоит определённой суммы, как взгляд изменился, и парень с лёгкой иронией на лице хмыкнул:

— Вы денег у меня занять хотите? Или что?!

Рыжий нахохлился, оскалился, и слово, которое вот-вот должно было вырваться из его глотки, оскорбительное, конечно же, «пропало».

— Уважаемый, — начал Кит моими словами, — всё дело в том, что босс не виноват. Его действия в его же доме должны расцениваться как самозащита. Более того, он не стрелял в покойного и не имел при себе никакого огнестрельного оружия.

— А полиция что говорит?

— А полиции все равно.

— Ваш босс воевал? — изумлённо пробормотал адвокат. — Ветеран? В двадцать три года?

— Именно, — с гордостью в голосе подтвердил Кит. — Владимир Алексеевич три года своей жизни отдал на борьбу со степняками.