Гангстер вольного города

Дочь Монеткина откровенно захохотала, а мужики за моей спиной довольно замыкали.

— Непорядок, Кирилл Петрович. Не по понятиям.

Петрович было раскрыл рот, чтобы то ли меня оскорбить, то ли приказать свернуть мне шею, но белокурая девица положила свою тоненькую ручку ему на кулак. Папашка тут же выдохнул, поджал губы и повернулся к кровинушке:

— Что хотела, Катенька?

— Пап, если он действительно прав, то может...

Боров чуть опустил голову, чтобы услышать шёпот своей дочери. Он то и дело кивал, улыбался и не очень-то и по-доброму посматривал на меня.

— Ты выбил коленный сустав моему охраннику. Николаю. Верно?

Я сощурился, пытаясь предугадать, что он задумал. Точнее, что задумала эта стерва.

— М... получается, что так.

— Но тебя никто не трогал, да?

— Нет, — улыбнулся я. — Он первый замахнулся. Я защищался, Кирилл Петрович.

— Если бы ты защищался, то он бы тебя ударил.

— Бред, — буркнул я. — Какие, к чертовой матери, мухи?

И тут же замолк. Догадавшись, к чему боров ведёт. Ведь и вправду... тут не прикопаешься! Меня никто не бил, первым ударил я, да и... Черт! А эта стерва — дамочка вообще непростая.

— Я так понимаю, чтобы исчерпать конфликт, я обязан вам услугой. Верно?

— Не только исчерпать конфликт, Вова, — заулыбался заплывший салом мудак, — но и загладить вину! Ты ведь здорового человека выбил из строя аж на месяц, не меньше.

Довольный самим собой, Кирилл Петрович похлопал себя по животу и сжал пальцы в замок, ожидая, как я попытаюсь оправдаться. Но я молчал. Понимал, что ситуация несколько изменилась, и попытка оправдаться прямо сейчас ни к чему не приведёт.

— Что вы от меня хотите? — я посмотрел ему в глаза.

Катенька ехидно заулыбалась, коснулась родительского плеча и, как только папаня обратил на неё внимание, коротко кивнула ему, не стирая с лица улыбки.

— Ну, Володенька, слушай... Зуб за зуб, око за око, верно?

Я ничего не ответил. Но ему и не нужен был мой ответ.

— Значит так...

Глава 5

— Непосильными трудами на благо нашей необъятной родины... — противно улыбнулся Монеткин, — на службе ты добился многого. Но чего ты добился в Кустовом, м?

— Не понимаю вопроса, — я склонил голову набок.

— Вот...