Гангстер вольного города

Держащий перед собой пистолет.

— Так, боец, — рявкнул он мне. — Ну-ка пшел туда, — и пистолетом указал мне в направлении дальней стены. — И давай без своих фокусов.

Я покорно склонил голову и медленно отошёл к стене. Дальше за Монеткиным вышла парочка крепких ребят, которые попытались подёргать за «ниточки» старика. Выкручивая ему сломанные пальцы.

Ругательств и крика было просто море. Да такого, что уши закладывало. Только вот ничего нового старик им не сказал, а девчонка, которую я так и не смог разглядеть, заявила Монеткину следующее:

— Папуль, ну хватит уже, а.

Папенька довольно хмыкнул и указал на меня своим вышибалам.

— Этого за мной.

Я попытался, конечно, противиться грубой мужской силе, но руки за спину мне вывернули так, что характерный хруст тонко намекал на выбитый плечевой сустав. Боль была зверская, но я себе и пискнуть не позволил.

Зато вдоволь рассмотрел весь путь... на волю.

Вывели меня из клетки, которая действительно представляла собой коробку, тесно соединенную со второй и сделанную из бруса.

Что-то я не помню, чтобы на том пустыре возле ангара рос лес.

Стоило нам пройти метров сто через этот самый ельник, как мы оказались на небольшой равнине, откуда неподалеку виднелся такой знакомый мне ангар. Собственно, туда меня и повели.

С первого раза затащить упрямого арестанта в моем лице у вышибал не получилось. Но тщательные добавки в виде тычков в печень немного меня «задобрили». Противиться не стал — поплёлся.

Сам ангар представлял собой больше... рынок, что ли. Крытый, с множеством палаток внутри. Здесь было много народа и простеньких одноэтажных построек из обычных досок и деревянных настилов.

Мотая головой в разные стороны, я насмотрелся на многое. И уже имел примерное представление, куда именно попал.

Чёрный рынок! И не меньше!

Местные покупатели поглядывали на меня с опаской, но никто не посмел перейти дорогу пузатому уроду, рядом с которым вышагивала белокурая девица.

Вот он — самый центр беззакония.

Мы медленно шли через разномастную толпу. Совсем скоро её вид мне наскучил, и я засмотрелся на задницу дочери Петровича. О, задница у неё была что надо. Тоненькие ножки. Изящные маленькие каблучки.