Графский сын. Том 1

Вокруг множество людей, и я решаю взять Жанну за руку, чтобы не потерять её среди толпы. Её удивление ощущается, но она не отталкивает меня.

Чувствую ли я смущение от своих действий? Ответ — нет. Как всегда, я не испытываю никаких эмоций. Отношения были мне чужды, но мне кажется невежливым идти вперед одному, когда моя невеста пытается пробиться сквозь толпу.

— Иди рядом, а не следуй позади меня..., — произнёс я, наблюдая, как лицо Жанны медленно покрывается румянцем. Затем я специально добавил масла в огонь.

Эти слова заставили Жанну крепче сжать мою руку.

Во время прогулки она нарушила молчание между ними:

— Ты не думаешь, что когда люди станут образованными, спрос на знания значительно вырастет?

— Я уверен, они это сделают.

— Так почему ты дал им знания?

— Это необходимо, и я предоставил знания, которые считал нужными. Это как перенести их из одной клетки в другую, более просторную. Новая клетка настолько большая, что они даже не осознают, что по-прежнему находятся внутри.

— Так ты просто манипулируешь ими иначе.

— Верно.

Жанна глубоко вздохнула. Она начинала понимать, какой человек её жених.

— И ты испугалась? — спросил я.

— Немного.

— Конечно, это естественно. Никому не нравится, когда другие контролируют тебя, особенно когда ты этого даже не осознаёшь.

— А что, если они в будущем станут настолько умными, что захотят бороться за демократию, как в Сервии? Твоё положение может оказаться в опасности.

— Не стоит ориентироваться на Сервию. Это пример неудачной демократии. Демократия хороша, если с ней обращаться правильно. На бумаге это прекрасная система, но в реальности всё сложнее.

Её реализация требует создания множества проверяющих и сдерживающих друг друга институтов. К сожалению, эти институты также подвержены коррупции. Сильный политик может легко вмешиваться в них и влиять на всё происходящее.

Возьмем, к примеру, президента Милошп, который назначает своих родственников на важные должности, управляя всем из тени.

— Тогда какая система была бы для тебя идеальной?

— Моя идея заключается в отдаче сорока процентов власти народу и оставить себе шестьдесят. Полная демократия позволяет даже случайному человеку взять верхние позиции, что может быть и хорошим, и плохим.