Иной. Том 1. Школа на краю пустыни

– Чего развалился, как коровья лепёшка? Встать! За мной.

Похоже, до командования дошли всё-таки вести. Да я и не сомневался, что это случится. Вопрос времени. С нижнего этажа нажаловались, что их отлупил какой-то первокурсник. Наши унтеры решили разобраться. Интересно, бить будут? Если да, я тоже буду. И по хер, что они – унтер-офицеры. Пусть хоть генералы.

Гаврюшин завёл меня на склад. Тут стояли стол и шкафы со всякой мелочью. Непосредственно кладовая была в соседнем помещении, куда вела запертая дверь.

В комнате сидели человек шесть, один стоял у открытого окна, скрестив на груди руки. На столе – кружки, электрический чайник и пара консервных банок. На погонах у всех присутствующих по две или три полоски. Три полоски – старший унтер, две, соответственно – младший.

Все повернулись к нам. Гаврюшин устроился на стуле лицом ко мне, я остался стоять перед ними, испепеляемый суровыми, угрожающими взглядами. Особенно недовольным выглядел унтер с небольшим шрамом над левой бровью.

– Буяним, курсант Князев? – поинтересовался Репнин. – Ты мне с самого начала показался слишком борзым, а теперь самоуправством занялся?

– Нанесение побоев, – проговорил унтер со шрамом. – У одного из учащихся сотрясение мозга. Твоих рук дело?

– Погодите, – остановил их Гаврюшин. – Сам разберусь. Итак, курсант Князев, это ты избил троих учащихся и испортил стенку в классе?

– За дело избил, – проговорил я.

– За какое «дело»?

– Они проникли в расположении нашей роты и угрожали мне, когда я занимался уборкой.

Унтеры переглянулись. По всем критериям получалось, что виноват вовсе не я, а те трое. Но как можно было признать мою правоту?

– И почему тебе угрожали? Причина была?

– У них спроси. Почём мне знать?

– Твою мать, ты когда обращаться научишься? – не выдержал Репнин. – «Не могу знать, господин старший унтер-офицер». Вот так надо! Повторил.

– Не могу знать, господин старший унтер-офицер, – проговорил я с неохотой. Обращение не по уставу тоже могло стать поводом для наказания.

– Субординацию не соблюдает, занимается рукоприкладством. Придётся доложить вышестоящему начальству, – продолжал меня стращать Репнин. – Из нарядов не вылезет до конца года. Никаких ему увольнительных, никаких выходных. Князев, хочешь из нарядов не вылезать?

– Никак нет, не хочу, господин старший унтер-офицер, – ответил я. – Но если так, то пусть и те трое понесут наказания.