Лучший маг Империи

— Ммм, когда жили с мутантами?

Знаю, что поступаю как козел и знаю, что она не в чем не виновата, просто сейчас ее переживания не к чему. Там где-то лежит мой друг и ее сжирает непонятная болезнь.

Наш этаж, выходим из лифта.

У массивной двери гвардеец снов апроверяет документы.

Лекарь в защитном костюме выдает и нам пару и нам приходится облачиться.

Лекарь заводит нас на этаж. В длинном коридоре ходят такие же облаченные в защитные костюмы и у стены напротив одного из боксов сидит пара и слышится женский плач, видимо это родители Лиса.

Гооврю сопровождающему что мне нужно туда войти. Лекарь машет головой,

— Нельзя,ваша светлость это очень опасно.

— Плевать я хотел, там мой друг. А ты забыл кто перед тобой? Я принадлежу к Императорской династии и ты будешь делать что я скажу.

Это оказался действенный аргумент, ничто так не бодрит окружающих, как мой титул и принадлежность к правящей династии. В Озборе мне бы даже в голов ун епришло козырять этим, но здесь все по - другому и становлюсь другим.

Лекарь впускает меня в бокс. Жанне приказываю остаться в коридоре.

Массивная дверь за мной захлопнулась, в помещении полумрак и впереди вижу свет чуть ярче там сквозь попрозрачные занавеси видно, как лежит Лис, от него тянутся трубки к разным приборам, а вокруг него толпятся лекари.

Отодвигаю занавес и приказываю всем выйти.

Сначал австречаю непонимание и споротивление, но затем проделываю трюк что и с лекарем, который не хотел пускать меян в этот бокс.

Он обошел Лиса со всех сторон и осмотрел.

— Дело плохо, но жить будет, - он прикладывает посок к ране откуда по всему телу растянулись черыне полосы, Лис вздрагвиает и всем телом выгибается, он не может кричать только мычит. Сиреневый камень из посоха Фина вытгивает всю заразу из тела Лиса. Он постепенно становится собой, на теле больше нет жутких черных разводов и кожа приобретает естественный оттенок.

— Спи, - приказывает ему Фин и Лис снова отключается.

— Все, господин,он будет жить, — Фин кланяется и растворяется.

Я выхожу из бокса, киваю Жанне, что уходим.

Пока спускались вниз, я не сказал ни слова, а Жанна ничего не спрашивала.