Последыш II (Род и Клан)

– Его императорское величество проводит 10 июня Малый прием в своей зимней резиденции в Крыму, в Ливадии. В этих конвертах приглашения для вас, княгини Кемской, княжны Збаражской и вашей сестры Варвары. Думаю, тянуть нечего! Как считаете?

- Полностью с вами согласен, - чуть поклонился Бармин, сообразивший, разумеется, что спешка неслучайна, как, впрочем, и вся эта достойная шпионского романа конспирация. Непонятно было только, в чем причина таких резких телодвижений. Но Великий князь не счел нужным поставить Ингвара в известность об этих гипотетических обстоятельствах, и, значит, спрашивать его об этом было, по меньшей мере, глупо.

- На какое имя выписано приглашение моей сестре?

- Варвара Менгден, - посмотрел ему прямо в глаза князь Северский. – Ах, да! Хорошо, что спросили, Ингвар Сигурдович, а то я как-то запамятовал.

- Вот решение Гербовой комиссии, - протянул он Бармину еще один конверт. – Комиссия в своем решении от 30 мая признает Варвару Глинскую вашей родной сестрой и разрешают впредь именоваться Варварой Менгден.

«Сильно! – признал Бармин. – Неожиданно, и сильно облегчает мне жизнь! Но 30 мая? Куда мы спешим? Или мы от кого-то убегаем?»

- Благодарю вас, Ваше Высочество! – поклонился он князю, и на этом они расстались.

Бармин вернулся в ресторан, где его терпеливо ожидали телохранители, перекусил, поскольку на нервной почве у него всегда появлялся зверский аппетит, и отправился в Надозерье.

Однако недаром говорится, что человек предполагает, а боги располагают. Они были на полпути к Надозерью, когда из замка сообщили, что он атакован, и там идет бой. Еще спасибо, что после прошлого нападения, капитан Взолмня, получивший тогда за свое раздолбайство клизму со скипидаром и патефонными иголками, взялся за ум и не только усилил оборону замка, но и завел наконец радиотелефонную связь.

«Вот же гадство!» - расстроился Бармин, услышав от телохранителя, что в замке идет бой.

И в самом деле, он ведь даже вмешаться не мог, находясь, как минимум, в сорока минутах езды от дома. Ехал по шоссе и воображал себе всякие ужасы, от которых его бросало то в жар, то в холод.