Последыш II (Род и Клан)

А вот, если «лодочник» представлял какого-то другого игрока, то это было куда хуже, поскольку враг до сих пор оставался анонимным.

А теперь новое покушение, и опять на арене снайпер. И вот вопрос: имеет ли нынешняя «кукушка» какое-то отношение к «лодочнику» или на горизонте нарисовался новый оппонент? Но об этом Ингвар узнает нескоро, если конечно узнает вообще. А пока, не успел он сообщить Великому князю о судьбе стрелка, как из леса появились кабаны, и все тут же начали стрелять. Ингвар и князь Северский – не исключение, и Бармин был практически уверен, что одного подсвинка завалил лично сам.

Однако разговор, прерванный пусть и не на самом интересном, но весьма любопытном месте, возобновить не удалось, и спустя еще полтора часа Ингвар нашел себя на ночном охотничьем пиру в компании совершенно незнакомых ему мужчин и женщин. Ели кабанятину, запеченную на углях и зажаренную на вертеле, запивая горячее сочное мясо винами из Эмилии-Романьи и Ломбардии.

Нагулявший аппетит Ингвар ел много и с удовольствием, но пил мало, не желая терять самоконтроль, и, в конце концов, оказался прав.

Его позвали к нынешнему хозяину дома, и Бармин, разумеется пошел, куда повели.

- Мы не закончили наш разговор, - коротко объяснил Великий князь, когда Ингвар вошел в небольшую комнату, обставленную мебелью в стиле модерн.

- Вы сделали мне ряд предложений, - напомнил Бармин, - и я их принял, попросив лишь о том, чтобы, подыскивая мне кандидатуру на роль первой жены, вы имели в виду исключительно Западные княжества.

- Легитимно! – кивнул князь. – И тогда, еще один вопрос. Как вы относитесь к тому, чтобы моя дочь осталась в христианской вере?

- Я не против, если она готова жить с язычником и в окружении язычников, - пожал плечами Ингвар, которому действительно было все равно, какому богу станет молиться его будущая жена. – Но я вижу здесь, как минимум, одну, но существенную проблему. Я не смогу венчаться с ней в церкви, но зато ей придется участвовать в языческом обряде брачевания.

- А если креститься? – поинтересовался князь Северский.

- Об этом не может быть и речи.

- Но вы же не фанатик, как мне кажется.

- Все верно, Ваше Высочество, - объяснил Ингвар, - я не фанатик, но, когда священник в очередной раз вышвырнул меня из церкви, куда я пытался пройти с остальными молящимися, я дал себе слово, что не переступлю церковного порога, даже если меня станут об этом просить.

- Жестко, - констатировал князь Северский, - но справедливо.