Последыш II (Род и Клан)

И как-то так это у них неловко вышло, что они чуть, и в самом деле, не столкнулись в дверях. Бармин среагировал практически мгновенно и чисто инстинктивно придержал отшатнувшуюся от него женщину под локоток, чтобы она, не дайте боги, не упала из-за его громоздкой неуклюжести. Вот, собственно, и все. Жена Федора не пострадала, Ингвар сразу же извинился, - выдав на автомате принятую в таких случаях формулу вежливости, - но оба они, войдя в трапезную остановились, не сговариваясь, друг против друга, пытаясь понять, что с ними произошло в тот момент, когда Ингвар коснулся руки женщины.

Екатерина выглядела растерянной и, словно бы, вдруг «поплыла». Но и Бармин чувствовал себя более чем странно, хотя и не мог с уверенностью сказать «что это было», и почему это «что-то» на него так подействовало: легкое головокружение, гул в ушах и размытый, импрессионистский рисунок действительности перед глазами, не говоря уже о не свойственной Ингвару Менгдену слабости в членах. Присутствующие, - а вокруг стола собралась уже практически вся их маленькая компания, - смотрели на них в полном недоумении, но пока молчали, так что в трапезной повисла тревожная, несколько напряженная тишина.

- Арамас[1]? – нарушила тишину Екатерина. – Ты мачавар[2], Ингвар?

- Извини, Екатерина, - очнулся он, - но я даже не знаю, что означают эти слова. Мне они незнакомы.

- Колдун? – неуверенно перевела альва.

- Так мы тут все, вроде бы, маги, - удивился ее заявлению Бармин. – Разве нет?

- Они маги, - кивнула жена Федора в сторону стола.

– А мы – ты и я, - нет. Мы колдуны.

В принципе, Ингвар уже знал, что его магия непохожа на магию всех остальных людей, обладавших Даром и Силой. Но противопоставление? Впрочем, и такое возможно.

- В чем разница? – спросил он вслух.

- На тебе лежит благословение богини… - как-то невнятно объяснила женщина. - Ты встречался с Джеваной[3].

«Ага, ага! – сообразил Бармин. – Она чувствует след терапии, устроенной Марой, но думает о какой-то другой богине!»

Вообще-то, не будучи склонен к мистике и религиозному мракобесию, Бармин воспринимал свою магию, как материалист.

Существует, и это факт. Как действует не совсем понятно, но разобраться в основных принципах мыслящему человеку вполне по силам. Что же касается богов, то это уже совсем другая песня. Он даже встречу с Мареной предпочитал считать неким видением, грезой, образом, возникшим в умирающем мозгу мага, в то время как его организм и волшебная сила боролись с последствиями тяжелого ранения.